Здесь и Там

Или не обращал внимания, как на фото на комоде. Четверо ребят стояли, обнявшись; смеялись и махали руками в камеру. Поттер, Уизли, Гермиона и Невилл. Так похожие на тех — и все же другие.

— Да, кстати! — вынырнула из гардеробной Алиса. — У тебя послезавтра интервью с «Ведьмополитеном».

— Чушь какая! — возмутился Родольфус. — Я не даю интервью дамским журналам.

— А придется, раз уж пообещал.

— Та-ак! И что еще тут натворил мой двойник?

— Устроился преподавателем ЗОТИ. Что тут смешного?

— Там Макгонагалл предложила мне эту же должность. И я почти согласился.

— Это судьба, не иначе, — хмыкнула она. — А еще он помирился с твоим братом.

— Что?! Но… С Басти?

— Именно. С Басти, у которого роман с твоей бывшей. А ты об этом знал?

— Конечно. Хоть они об этом долго не догадывались.

— А для твоего двойника это, похоже, стало сюрпризом.

Алиса замолчала, задумалась. Родольфус почувствовал укол ревности: кажется, они с этим вполне поладили! Его самого она ведь никогда не называла «Руди»! Но если она с двойником… Нет, вряд ли. Скорей, просто приятели, прямо как они с…

— У Невилла сегодня день рождения, — сказал вдруг.

— Спасибо, я знаю, — усмехнулась Алиса и вдруг застыла: — Или ты про другого? Про того Невилла?

— Да. Послушай, должен быть способ как-то… — «хоть одним глазком заглянуть туда», хотел сказать, но не стал. Слишком много он за все время узнал, чтобы понять: никакого способа нет, тот мир навсегда для него закрыт. — Ну что ж… Жаль, что я не успел его поздравить. А подарок сам прилетит. Остается надеяться, что и там все будет хорошо.

Алиса обняла его:

— Да. Что у них тоже все будет хорошо.

Здесь:

Луна спала, свернувшись клубочком, спрятав нос между их подушками. Точно котенок зимой. Невилл сдул с ее щеки пушистую прядь, осторожно коснулся губами. Она потянулась к нему, поцеловала, еще не проснувшись.

— Нам пора, — прошептал, касаясь губами маленького розового уха. — В Англии уже утро.

— А здесь за полдень, — улыбнулась она. — Просто у нас была длинная ночь.

— Самая лучшая ночь в моей жизни, — заверил ее Невилл. — Но нам и правда надо возвращаться.

Они вышли из палатки, и Луна тут же свернула ее, превратив в украшенный цветочками рюкзак. Хотела закинуть на плечо, но Невилл протянул руку:

— Давай мне.

— Конечно, — улыбнулась Луна. — Я слышала, что мужчинам положено носить сумки их девушек, но все равно так непривычно. А ведь я теперь твоя девушка, правда?

— Ты моя любимая девушка, — Невилл снова коснулся губами ее волос. Бросил взгляд на скалы в отдалении: теперь, в полдень, они были ровного фиолетового цвета. А несколько часов назад, на рассвете! Никогда бы не подумал, что в мире существует столько красок. Разноцветные всполохи, сменявшие друг друга то быстро, то медленнее… То переливаясь радугой, то, в нарушении всех законов спектра, голубой сменялся малиновым, тут же темнея почти до угольной черноты. И снова вспыхивая позолотой.

— Красиво было, правда?

— Очень.

А то, что произошло после, было еще чудеснее.

Интересно, стоил ли рассказать Роберту, что все, что написано в его книге — такая ерунда! Ладно, не все, но… Там написано про обычных ведьм, а у него — Луна. Луна, которая считала, что носы мешают целоваться, а потом громко удивлялась тому, что это не так.

Которая в самый важный момент могла отвлечься и начать рассказывать о последней экспедиции. А когда Невилл уже решил, что «неприличные действия» придется отложить на неопределенный срок (и даже немного огорчился по этому поводу), вдруг толкнула его на расстеленное одеяло, и…

А на ревнивое: «Откуда ты все это знаешь?!» — спокойно сказала, что тому, кто вырос почти в лесу, надо быть очень невнимательным, чтобы не догадаться, как размножаются магические существа.

— А что у всех остальных, включая магов и маглов, все то же самое, мне еще мама рассказывала, — закончила она, вытягиваясь рядом.

Нет, пожалуй, есть вещи, о которых никому не стоит говорить. Даже Роберту.

Потом Невилл сам не заметил, как заснул. Снилось разное, но запомнилась только тающая на ладони снежинка. Вроде той, что Луна когда-то ему привезла с далекого северного острова. Он тогда так и не успел загадать желание. То самое, несбыточное — не в счет.

Аппарировали прямо в комнату Луны. Там ничего не изменилось с того единственного раза, когда Невилл навещал ее — где-то в начале мая. Еще до того, как он, объяснив бабуле, что с этого дня будет жить самостоятельно, переехал в Хогсмид.

Пять портретов на потолке и соединяющая их надпись «Друзья».

— Думаешь, мы с тобой все еще «друзья»? — спросил.

— Разве любовь мешает дружбе?

Из-за окна послышался шум, хлопанье крыльев.