Фандом: Гарри Поттер. Так получилось. Наверное, это мой девиз по жизни. Когда не знаешь причины своего поступка — это лучший ответ.
Добавить в моё избранное
11 мин, 50 сек 13593
— Гермиона, почему ты куришь?
— Так получилось.
Да я сама не знаю, почему. Мы попробовали много нового в годы войны. Магловские сигареты в Хогвартс протащил Дин Томас в конце шестого курса. Хочу сказать, что разлетелись по школе они в считанные дни. Только Слизерин не поддержал моду, ведь у них были трубки и дорогой табак. Да и поводы для волнения у них ещё отсутствовали.
Ребята с четвертого по шестой курсы дымили в туалетах и гостиных, а я даже не пыталась им помешать. Им это было необходимо. Конечно же, родители с детства вбивали мне в голову, что курить вредно. Но, впервые читая списки погибших и пропавших без вести в «Ежедневном пророке», заботливо предложенная кем-то пачка оказалась как нельзя кстати. До сих пор помню, как я, отличница и правильная девочка, трясущимися руками доставала свою первую сигарету, шептала «Инсендио» и затягивалась. Практически не закашлялась. Те несколько знакомых фамилий были для меня намного важнее.
— Гермиона, почему вы с Роном не вместе?
— Так получилось.
Оглядываясь, я понимаю, что наши с ним отношения на шестом курсе были лишь привычкой.
Эдакое спасение от внешнего мира. Отношения, потому что так нужно.
Только вот однажды в наш маленький мирок ворвалась яркая и беззаботная Лаванда, разрушив всё, что я так старательно выстраивала.
С Роном мы остались хорошими друзьями. Сейчас он одинок. Лаванда исчезла из его жизни так же быстро, как и появилась. Видела её несколько раз на светских приёмах — она вышла замуж за известного в магической Франции графа де Валье. Нет, не по любви, а за его деньги. Уже нет той шустрой весёлой девочки, есть богатая высокомерная графиня. Та, которая соответствует своему мужу и своему статусу. Но вот только былой блеск в глазах исчез.
— Гермиона, почему именно Малфой?
— Так получилось.
В жизни любого человека бывают неожиданности и крутые повороты. Так получилось и со мной.
Я патрулировала второй этаж Хогвартса, когда услышала приглушенные голоса из заброшенного класса. В школе таких много, стоит лишь заглянуть в «Карту Мародеров». Конечно же, первой мыслью было то, что это очередная парочка, для которой ночные прогулки — неотъемлемая часть отношений. Даже в столь страшное время. Я подошла ближе к двери и уже хотела снять с них баллы за нарушение правил, но меня привлек обрывок фразы, сказанный громче, чем остальная её часть. «Я не буду ему подчиняться»… или что-то вроде этого. Конечно же, я заинтересовалась. Дверь была приоткрыта, никаких защитных заклинаний. Видимо, место для разговора выбиралось в спешке. Подошла и аккуратно, практически бесшумно заглянула в щель. Малфой, отчаянно жестикулируя, шепотом втолковывал что-то Паркинсон, а та смотрела на него пустыми глазами и лишь кивала, словно кукла. Дверь, за которой я пряталась, протяжно скрипнула. Я успела отскочить, но могла поклясться, что Малфой меня заметил. И правда: через некоторое время из класса вышла Паркинсон, и я услышала торопливый стук каблуков, а спустя ещё минуту вышел он. Осмотрелся и сказал в пустоту:
— Что бы ты ни слышала, Грейнджер, молчи.
А потом развернулся и неторопливо пошел в сторону слизеринских подземелий. А мне было страшно. Как только стихли его шаги, я выбралась из своего укрытия и побежала на третий этаж, где через двадцать минут меня сменил тощий семикурсник из Хаффлпаффа. В ту ночь я так и не заснула: размышляла об этом странном ночном разговоре.
А потом я, будто специально, начала сталкиваться с Малфоем: в библиотеке, на лекциях, в школьных коридорах. Он всегда был в компании сокурсников, а его одежда так и кричала о спрятанных в Гринготтсе деньгах. Но с каждым днем он становился всё бледнее, под глазами появились совсем не аристократические синяки. Что странно, он всё чаще появлялся один. Насколько мне было известно, его всё так же любили и уважали на своём факультете. Именно тогда я стала принимать его не как «мерзкого слизеринского хорька», а как обычного мальчишку со своими проблемами.
А потом… А потом отгремел наш выпуск. С танцами, фейерверками и неожиданными поступками. Учителя единогласно решили, что, несмотря на войну, праздник должен состояться. В тот вечер, а потом ночь и всё утро мы позволили себе быть обычными школьниками. Веселились, шутили, признавались, танцевали и вспоминали о школьных приключениях. Самые смелые строили планы на будущее. Мы не решились. И пили. Много пили. А потом праздно шатались по коридорам школы, распевая песни. Выпивка снесла все преграды между факультетами. Мы знали: с кем-то мы больше никогда не увидимся, против некоторых нам придется воевать. Я знаю, наш выпуск запомнили надолго.
— Гермиона, почему ты вступила в Орден Феникса?
— Так получилось.
Нет-нет, это было понятно. Списки с фамилиями участников старого и нового Ордена Феникса пестрели одинаковыми фамилиями. Просто фамилия «Грейнджер» заменила фамилию«Эванс», только и всего.
— Так получилось.
Да я сама не знаю, почему. Мы попробовали много нового в годы войны. Магловские сигареты в Хогвартс протащил Дин Томас в конце шестого курса. Хочу сказать, что разлетелись по школе они в считанные дни. Только Слизерин не поддержал моду, ведь у них были трубки и дорогой табак. Да и поводы для волнения у них ещё отсутствовали.
Ребята с четвертого по шестой курсы дымили в туалетах и гостиных, а я даже не пыталась им помешать. Им это было необходимо. Конечно же, родители с детства вбивали мне в голову, что курить вредно. Но, впервые читая списки погибших и пропавших без вести в «Ежедневном пророке», заботливо предложенная кем-то пачка оказалась как нельзя кстати. До сих пор помню, как я, отличница и правильная девочка, трясущимися руками доставала свою первую сигарету, шептала «Инсендио» и затягивалась. Практически не закашлялась. Те несколько знакомых фамилий были для меня намного важнее.
— Гермиона, почему вы с Роном не вместе?
— Так получилось.
Оглядываясь, я понимаю, что наши с ним отношения на шестом курсе были лишь привычкой.
Эдакое спасение от внешнего мира. Отношения, потому что так нужно.
Только вот однажды в наш маленький мирок ворвалась яркая и беззаботная Лаванда, разрушив всё, что я так старательно выстраивала.
С Роном мы остались хорошими друзьями. Сейчас он одинок. Лаванда исчезла из его жизни так же быстро, как и появилась. Видела её несколько раз на светских приёмах — она вышла замуж за известного в магической Франции графа де Валье. Нет, не по любви, а за его деньги. Уже нет той шустрой весёлой девочки, есть богатая высокомерная графиня. Та, которая соответствует своему мужу и своему статусу. Но вот только былой блеск в глазах исчез.
— Гермиона, почему именно Малфой?
— Так получилось.
В жизни любого человека бывают неожиданности и крутые повороты. Так получилось и со мной.
Я патрулировала второй этаж Хогвартса, когда услышала приглушенные голоса из заброшенного класса. В школе таких много, стоит лишь заглянуть в «Карту Мародеров». Конечно же, первой мыслью было то, что это очередная парочка, для которой ночные прогулки — неотъемлемая часть отношений. Даже в столь страшное время. Я подошла ближе к двери и уже хотела снять с них баллы за нарушение правил, но меня привлек обрывок фразы, сказанный громче, чем остальная её часть. «Я не буду ему подчиняться»… или что-то вроде этого. Конечно же, я заинтересовалась. Дверь была приоткрыта, никаких защитных заклинаний. Видимо, место для разговора выбиралось в спешке. Подошла и аккуратно, практически бесшумно заглянула в щель. Малфой, отчаянно жестикулируя, шепотом втолковывал что-то Паркинсон, а та смотрела на него пустыми глазами и лишь кивала, словно кукла. Дверь, за которой я пряталась, протяжно скрипнула. Я успела отскочить, но могла поклясться, что Малфой меня заметил. И правда: через некоторое время из класса вышла Паркинсон, и я услышала торопливый стук каблуков, а спустя ещё минуту вышел он. Осмотрелся и сказал в пустоту:
— Что бы ты ни слышала, Грейнджер, молчи.
А потом развернулся и неторопливо пошел в сторону слизеринских подземелий. А мне было страшно. Как только стихли его шаги, я выбралась из своего укрытия и побежала на третий этаж, где через двадцать минут меня сменил тощий семикурсник из Хаффлпаффа. В ту ночь я так и не заснула: размышляла об этом странном ночном разговоре.
А потом я, будто специально, начала сталкиваться с Малфоем: в библиотеке, на лекциях, в школьных коридорах. Он всегда был в компании сокурсников, а его одежда так и кричала о спрятанных в Гринготтсе деньгах. Но с каждым днем он становился всё бледнее, под глазами появились совсем не аристократические синяки. Что странно, он всё чаще появлялся один. Насколько мне было известно, его всё так же любили и уважали на своём факультете. Именно тогда я стала принимать его не как «мерзкого слизеринского хорька», а как обычного мальчишку со своими проблемами.
А потом… А потом отгремел наш выпуск. С танцами, фейерверками и неожиданными поступками. Учителя единогласно решили, что, несмотря на войну, праздник должен состояться. В тот вечер, а потом ночь и всё утро мы позволили себе быть обычными школьниками. Веселились, шутили, признавались, танцевали и вспоминали о школьных приключениях. Самые смелые строили планы на будущее. Мы не решились. И пили. Много пили. А потом праздно шатались по коридорам школы, распевая песни. Выпивка снесла все преграды между факультетами. Мы знали: с кем-то мы больше никогда не увидимся, против некоторых нам придется воевать. Я знаю, наш выпуск запомнили надолго.
— Гермиона, почему ты вступила в Орден Феникса?
— Так получилось.
Нет-нет, это было понятно. Списки с фамилиями участников старого и нового Ордена Феникса пестрели одинаковыми фамилиями. Просто фамилия «Грейнджер» заменила фамилию«Эванс», только и всего.
Страница 1 из 4
