Фандом: Гарри Поттер. Так получилось. Наверное, это мой девиз по жизни. Когда не знаешь причины своего поступка — это лучший ответ.
Добавить в моё избранное
11 мин, 50 сек 13594
Но мы поклялись не повторить судьбу прошлого состава.
Война была в самом разгаре, участились нападения на магловские и магические дома, работы было по горло. Мальчишки старались не выпускать меня на задания, оставляя под разными предлогами на площади Гриммо. О Малфое я не вспоминала, пока не увидела немногословную заметку в «Пророке» о том, что Люциус Малфой приговорен к заключению в Азкабан. Это было… странно. Если разведка права, то Малфой-старший всегда был правой рукой Волдеморта. Вскоре я забыла об этом, но помню, что в тот вечер мальчишки перешептывались, но сразу же замолкали, стоило мне приблизиться.
Они многое от меня скрывали. Нет, они мне доверяли, но старались уберечь и оградить от войны. Глупенькие. И отказывались упоминать при мне о «наших людях» в стане врага. Наши вечера на Гриммо были одинаковыми. Я, Гарри и Рон сидели в гостиной, обсуждали стратегии и возможное будущее, поминали мертвых товарищей. Иногда к нам забегали Джинни, братья Уизли или Луна с Невиллом. А иногда заходили и старшие.
В тот четверг всё сразу полетело к чертям. О наших планах знали, к нашему нападению готовились. Их было больше. Молодые Пожиратели швыряли шальные Авады наугад, я едва успевала уворачиваться. А кто-то не успевал. Краем глаза заметила, как малышку Джинни зацепило Оглушающее. Хорошо, что только Оглушающее. Какой идиот разрешил ей участвовать в операции?
Мерлин, да эти малолетние ублюдки забыли поставить анитиаппарационный щит. Вот это удача! Это заметила и Макгонагалл, так как в следующую секунду, после её крика: «Аппарируем», я метнулась к Джинни, схватила её и сосредоточилась на гостиной Гриммо. И в следующую секунду приземлилась туда. Получилось! Я бросилась к Джин. Пресвятой Мерлин, хоть бы был пульс, хоть бы был пу… есть, есть-есть-есть! Я левитировала её в спальню: лечением займется Кикимер.
А потом просто легла на пол и ждала. С хлопком появились Гарри и Рон. У последнего вся рука была изрублена и неаккуратно перемотана бинтом. Они кивнули, а я вздохнула с облегчением. Мои мальчики живы.
— Где Рыжик?
Я мотнула головой в сторону спальни. Рыжик… так мы называем отважную девочку — Джиневру Молли Уизли. Для одного сестра, для другого — практически жена, для меня — лучшая подруга. И только я хотела накричать на них за то, что пустили её сражаться, пронзительно завизжали амулеты сначала у Гарри, а потом и у Рона. Эти амулеты в виде змеек они никогда не снимали, а на вопросы об их назначении отмалчивались. Мальчики переглянулись, а потом с криком: «Блять, ма»… аппарировали. Я умылась и переоделась, потом навестила Джинни и всё ещё думала над этим «Ма». Ответ пришел не совсем оттуда, откуда я его ждала.
— Гермиона, как вы сблизились?
— Так получилось.
Да, так получилось, что в эту самую злополучную гостиную приземлилось три полумертвых тела. Мне не привыкать. Я уже хотела позвать кого-то из целителей на помощь, но Гарри прохрипел: «Сама». Рон лежал без сознания, но определенно живой, а его рука стала кровоточить с прежней силой. Гарри приподнялся на руках и сел, прислонившись к стене. И уже во второй раз я судорожно пыталась нащупать пульс. Первой была Джинни, а вторым… Меня будто обдало кипятком. Это «Ма» — Малфой. Полумертвый, искалеченный и едва живой. Вот откуда просьба лечить его самостоятельно.
И уже во второй раз за этот чертов четверг я звала Кикимера. Сначала привести в чувство Рона, а потом заняться Малфоем.
Раны были серьёзными и он ещё около недели даже не приходил в себя. За эту неделю у нас с мальчишками произошло несколько серьёзных разговоров. Мне действительно многое не говорили: ещё с начала седьмого курса Малфой-младший тайно присоединился к Ордену, отсюда и такие изменения в поведении. Нарцисса его поддержала, а вскоре Люциус настоял на её скорейшем отъезде во Францию. А сам угодил в Азкабан, заставив сына исправлять свои ошибки. А ещё через месяц Драко словили на передаче данных Заку Балмеру, одному из самых полезных людей Ордена. Когда завизжали амулеты, и мальчики аппарировали на место, с Заком уже жестоко расправились, предпочтя оставить предателя на закуску. Только это и спасло Малфоя. Гарри и Рон до сих пор отказываются говорить, как им удалось выбраться.
В один из вечеров мы втроем сидели около камина и играли в волшебную «Монополию», когда услышали тихий скрип деревянных ступеней, а потом тихий голос:
— Я нормально не ел уже целую вечность.
Я обернулась. На нижней ступеньке в одних шортах стоял Малфой. Бледный и тощий, со спутанными волосами и выпирающими костями. Но я, кажется, стала понимать, почему за ним толпами бегали поклонницы. Нет, я его видела и раньше, когда лечила, но тогда мною руководил исключительно научный интерес. А сейчас… Нет, я практически не пялилась. Может, совсем чуть-чуть. В любом случае, я быстро вскочила, зацепив картонку с фишками, которые разлетелись по старинному ковру, и кинулась на кухню.
Война была в самом разгаре, участились нападения на магловские и магические дома, работы было по горло. Мальчишки старались не выпускать меня на задания, оставляя под разными предлогами на площади Гриммо. О Малфое я не вспоминала, пока не увидела немногословную заметку в «Пророке» о том, что Люциус Малфой приговорен к заключению в Азкабан. Это было… странно. Если разведка права, то Малфой-старший всегда был правой рукой Волдеморта. Вскоре я забыла об этом, но помню, что в тот вечер мальчишки перешептывались, но сразу же замолкали, стоило мне приблизиться.
Они многое от меня скрывали. Нет, они мне доверяли, но старались уберечь и оградить от войны. Глупенькие. И отказывались упоминать при мне о «наших людях» в стане врага. Наши вечера на Гриммо были одинаковыми. Я, Гарри и Рон сидели в гостиной, обсуждали стратегии и возможное будущее, поминали мертвых товарищей. Иногда к нам забегали Джинни, братья Уизли или Луна с Невиллом. А иногда заходили и старшие.
В тот четверг всё сразу полетело к чертям. О наших планах знали, к нашему нападению готовились. Их было больше. Молодые Пожиратели швыряли шальные Авады наугад, я едва успевала уворачиваться. А кто-то не успевал. Краем глаза заметила, как малышку Джинни зацепило Оглушающее. Хорошо, что только Оглушающее. Какой идиот разрешил ей участвовать в операции?
Мерлин, да эти малолетние ублюдки забыли поставить анитиаппарационный щит. Вот это удача! Это заметила и Макгонагалл, так как в следующую секунду, после её крика: «Аппарируем», я метнулась к Джинни, схватила её и сосредоточилась на гостиной Гриммо. И в следующую секунду приземлилась туда. Получилось! Я бросилась к Джин. Пресвятой Мерлин, хоть бы был пульс, хоть бы был пу… есть, есть-есть-есть! Я левитировала её в спальню: лечением займется Кикимер.
А потом просто легла на пол и ждала. С хлопком появились Гарри и Рон. У последнего вся рука была изрублена и неаккуратно перемотана бинтом. Они кивнули, а я вздохнула с облегчением. Мои мальчики живы.
— Где Рыжик?
Я мотнула головой в сторону спальни. Рыжик… так мы называем отважную девочку — Джиневру Молли Уизли. Для одного сестра, для другого — практически жена, для меня — лучшая подруга. И только я хотела накричать на них за то, что пустили её сражаться, пронзительно завизжали амулеты сначала у Гарри, а потом и у Рона. Эти амулеты в виде змеек они никогда не снимали, а на вопросы об их назначении отмалчивались. Мальчики переглянулись, а потом с криком: «Блять, ма»… аппарировали. Я умылась и переоделась, потом навестила Джинни и всё ещё думала над этим «Ма». Ответ пришел не совсем оттуда, откуда я его ждала.
— Гермиона, как вы сблизились?
— Так получилось.
Да, так получилось, что в эту самую злополучную гостиную приземлилось три полумертвых тела. Мне не привыкать. Я уже хотела позвать кого-то из целителей на помощь, но Гарри прохрипел: «Сама». Рон лежал без сознания, но определенно живой, а его рука стала кровоточить с прежней силой. Гарри приподнялся на руках и сел, прислонившись к стене. И уже во второй раз я судорожно пыталась нащупать пульс. Первой была Джинни, а вторым… Меня будто обдало кипятком. Это «Ма» — Малфой. Полумертвый, искалеченный и едва живой. Вот откуда просьба лечить его самостоятельно.
И уже во второй раз за этот чертов четверг я звала Кикимера. Сначала привести в чувство Рона, а потом заняться Малфоем.
Раны были серьёзными и он ещё около недели даже не приходил в себя. За эту неделю у нас с мальчишками произошло несколько серьёзных разговоров. Мне действительно многое не говорили: ещё с начала седьмого курса Малфой-младший тайно присоединился к Ордену, отсюда и такие изменения в поведении. Нарцисса его поддержала, а вскоре Люциус настоял на её скорейшем отъезде во Францию. А сам угодил в Азкабан, заставив сына исправлять свои ошибки. А ещё через месяц Драко словили на передаче данных Заку Балмеру, одному из самых полезных людей Ордена. Когда завизжали амулеты, и мальчики аппарировали на место, с Заком уже жестоко расправились, предпочтя оставить предателя на закуску. Только это и спасло Малфоя. Гарри и Рон до сих пор отказываются говорить, как им удалось выбраться.
В один из вечеров мы втроем сидели около камина и играли в волшебную «Монополию», когда услышали тихий скрип деревянных ступеней, а потом тихий голос:
— Я нормально не ел уже целую вечность.
Я обернулась. На нижней ступеньке в одних шортах стоял Малфой. Бледный и тощий, со спутанными волосами и выпирающими костями. Но я, кажется, стала понимать, почему за ним толпами бегали поклонницы. Нет, я его видела и раньше, когда лечила, но тогда мною руководил исключительно научный интерес. А сейчас… Нет, я практически не пялилась. Может, совсем чуть-чуть. В любом случае, я быстро вскочила, зацепив картонку с фишками, которые разлетелись по старинному ковру, и кинулась на кухню.
Страница 2 из 4
