Фандом: Гарри Поттер. Так получилось. Наверное, это мой девиз по жизни. Когда не знаешь причины своего поступка — это лучший ответ.
Добавить в моё избранное
11 мин, 50 сек 13595
С этого момента наша жизнь изменилась. Я часто ловила на себе странные взгляды, а Малфой перехватывал мои. Наверное, такие же странные. Он выздоравливал очень быстро и уже через три недели участвовал в боях. Не скрываясь, с холодной усмешкой, словно насмехаясь, бросал в Пожирателей их же заклинания. А потом без тени эмоций наблюдал за их страданиями. Никогда не прятался, всегда находился в центре битвы и в самый последний момент уворачивался от проклятий. Одним поздним вечером я спросила, почему, на что Малфой ответил: «Меня некому терять, Грейнджер, я никому не нужен. Тогда почему бы и нет?» А я очень боялась его потерять. И боялась себе признаться в том, что привязалась. И однажды он не увернулся. Я так до сих пор и не нашла то заклинание, но могу с уверенностью сказать: если бы на его месте оказалась я, то не прожила бы дольше нескольких секунд. Сыграла огромную роль и родовая защита, и его огромная магическая сила. Всю неделю он не приходил в сознание; всю эту неделю я плакала, устраивала скандалы или замыкалась в себе. Его перевезли в главный штаб Ордена, за его состоянием следили лучшие имеющиеся колдомедики.
А потом… тихий скрип открывающейся двери и тихий голос:
— Я опять не ел целую вечность.
Я обернулась. На пороге стоял Малфой. Удивительное чувство дежавю. И… и я бросилась к нему со слезами. Молотила его кулаками по груди, плечам, кричала что-то неразборчивое, а он неуклюже отбивался. А потом обмякла в его руках и тихонько бормотала: «Ты нам нужен, ты мне нужен, ты мне нужен». Гарри и Рон списали моё поведение на истерику, а я поняла, что пропала. Привязалась и привыкла. Влюбилась.
И, наверное, было ошибкой то, что вечером я принесла ему в комнату горячие бутерброды. На одной из тех тарелок из фамильного сервиза Блек. И я совершенно забыла, что на мне короткая ночная рубашка с разноцветными зайцами. И я не ожидала, что именно в тот момент, когда я зайду с бутербродами в комнату, он выйдет из ванной. В одном полотенце. В чертовом зеленом полотенце. И тем более не ожидала, что Малфой пристально на меня посмотрит, а потом сделает шаг в мою сторону. И ещё шаг. И я не знаю, кто сорвался первым: хрупкая тарелка из дорогого фарфора вместе с бутербродами полетела на пол. А за ней моя рубашка и по-слизерински зеленое полотенце. И я надеялась, что Малфой не забыл наложить на дверь заглушающее. А потом мне стало плевать и на дверь, и на всё остальное. Имели значение только руки, скользящие по моему телу и ласковый бессвязный шепот где-то ниже шеи…
А позже мы лежали в обнимку, не решаясь говорить. Лунный свет пробивался сквозь неплотно прикрытые шторы и причудливо освещал наши тела.
— Гермиона, как начались ваши отношения?
— Так получилось.
Тем утром я проснулась в чужой постели. И меня обнимали совершенно чужие руки. Или уже не чужие? На часах было пять утра, и, наверное, все обитатели Гриммо, 12 смотрели цветные сны. Я привстала: хотела бесшумно выбраться из кровати и как можно скорее вернуться в свою комнату, но не получилось. Драко проснулся и внимательно рассматривал меня. Голую меня. И я передумала уходить. Откинулась на подушки, прикрыла глаза и ждала. Он легонько поцеловал меня в нос, щеки, губы. А потом начал щекотать. И да, на двери таки было заглушающее, иначе своим визгом я разбудила бы весь дом. Вся неловкость испарилась, и уже в следующую секунду я со всей силы лупила его подушкой.
А потом мы сидели на его кровати и говорили. О детстве, Хогвартсе и друзьях. Тему войны старательно обходили. И около восьми утра я тихонько выскользнула из его комнаты. В его рубашке. И меня никто не заметил.
А за завтраком мы украдкой переглядывались. Гарри рассказывал о последних новостях, принесенных патронусом Кингсли, Рон жевал кусок яблочного пирога, Джинни что-то втолковывала мне о новой коллекции мантий у мадам Малкин. Война войной, но девочки есть девочки.
С того дня я часто оставалась ночевать у Драко в комнате. А при остальных приходилось делать вид, что нет никаких бессонных ночей и долгих разговоров. Это был наш секрет. Только Джинни о чем-то догадывалась, но я отмалчивалась или переводила тему.
Мы выиграли. Гарри выполнил своё предназначение — убил Волдеморта. Англия понемногу восстанавливалась после войны, Министерство Магии под руководством Кингсли исправно ловило Пожирателей и наверстывало упущенное, пытаясь вернуть доверие волшебников.
А некоторое время спустя на обложке «Ежедневного Пророка» появилась заметка следующего содержания:«Сенсация! Гермиона Джин Грейнджер и Драко Люциус Малфой объявили о помолвке. Маглорожденная и потомок древнего рода. Что это? Любовь или договор? (Продолжение на стр. 5-6)». И после этой статьи появилось «мы». Не я и он, а мы. Мы вместе перебрались в Малфой-Мэнор и привели его в порядок. Мы вместе разгребали почту, мы вместе отправляли приглашения, мы вместе объяснялись перед друзьями и знакомыми.
А потом… тихий скрип открывающейся двери и тихий голос:
— Я опять не ел целую вечность.
Я обернулась. На пороге стоял Малфой. Удивительное чувство дежавю. И… и я бросилась к нему со слезами. Молотила его кулаками по груди, плечам, кричала что-то неразборчивое, а он неуклюже отбивался. А потом обмякла в его руках и тихонько бормотала: «Ты нам нужен, ты мне нужен, ты мне нужен». Гарри и Рон списали моё поведение на истерику, а я поняла, что пропала. Привязалась и привыкла. Влюбилась.
И, наверное, было ошибкой то, что вечером я принесла ему в комнату горячие бутерброды. На одной из тех тарелок из фамильного сервиза Блек. И я совершенно забыла, что на мне короткая ночная рубашка с разноцветными зайцами. И я не ожидала, что именно в тот момент, когда я зайду с бутербродами в комнату, он выйдет из ванной. В одном полотенце. В чертовом зеленом полотенце. И тем более не ожидала, что Малфой пристально на меня посмотрит, а потом сделает шаг в мою сторону. И ещё шаг. И я не знаю, кто сорвался первым: хрупкая тарелка из дорогого фарфора вместе с бутербродами полетела на пол. А за ней моя рубашка и по-слизерински зеленое полотенце. И я надеялась, что Малфой не забыл наложить на дверь заглушающее. А потом мне стало плевать и на дверь, и на всё остальное. Имели значение только руки, скользящие по моему телу и ласковый бессвязный шепот где-то ниже шеи…
А позже мы лежали в обнимку, не решаясь говорить. Лунный свет пробивался сквозь неплотно прикрытые шторы и причудливо освещал наши тела.
— Гермиона, как начались ваши отношения?
— Так получилось.
Тем утром я проснулась в чужой постели. И меня обнимали совершенно чужие руки. Или уже не чужие? На часах было пять утра, и, наверное, все обитатели Гриммо, 12 смотрели цветные сны. Я привстала: хотела бесшумно выбраться из кровати и как можно скорее вернуться в свою комнату, но не получилось. Драко проснулся и внимательно рассматривал меня. Голую меня. И я передумала уходить. Откинулась на подушки, прикрыла глаза и ждала. Он легонько поцеловал меня в нос, щеки, губы. А потом начал щекотать. И да, на двери таки было заглушающее, иначе своим визгом я разбудила бы весь дом. Вся неловкость испарилась, и уже в следующую секунду я со всей силы лупила его подушкой.
А потом мы сидели на его кровати и говорили. О детстве, Хогвартсе и друзьях. Тему войны старательно обходили. И около восьми утра я тихонько выскользнула из его комнаты. В его рубашке. И меня никто не заметил.
А за завтраком мы украдкой переглядывались. Гарри рассказывал о последних новостях, принесенных патронусом Кингсли, Рон жевал кусок яблочного пирога, Джинни что-то втолковывала мне о новой коллекции мантий у мадам Малкин. Война войной, но девочки есть девочки.
С того дня я часто оставалась ночевать у Драко в комнате. А при остальных приходилось делать вид, что нет никаких бессонных ночей и долгих разговоров. Это был наш секрет. Только Джинни о чем-то догадывалась, но я отмалчивалась или переводила тему.
Мы выиграли. Гарри выполнил своё предназначение — убил Волдеморта. Англия понемногу восстанавливалась после войны, Министерство Магии под руководством Кингсли исправно ловило Пожирателей и наверстывало упущенное, пытаясь вернуть доверие волшебников.
А некоторое время спустя на обложке «Ежедневного Пророка» появилась заметка следующего содержания:«Сенсация! Гермиона Джин Грейнджер и Драко Люциус Малфой объявили о помолвке. Маглорожденная и потомок древнего рода. Что это? Любовь или договор? (Продолжение на стр. 5-6)». И после этой статьи появилось «мы». Не я и он, а мы. Мы вместе перебрались в Малфой-Мэнор и привели его в порядок. Мы вместе разгребали почту, мы вместе отправляли приглашения, мы вместе объяснялись перед друзьями и знакомыми.
Страница 3 из 4
