Фандом: Ориджиналы. Живешь себе спокойно, пытаешься свести концы с концами, торчишь в офисе, холишь свой старенький автомобиль, имеешь весьма дорогостоящее, но порой окупающее себя хобби… И вдруг — удачная охота на дракона, странный пассажир с утра в понедельник, дурацкий рабочий день, а потом и вовсе какие-то гады машину угнали! И понеслось!
Добавить в моё избранное
116 мин, 48 сек 3086
Останавливаю судорожное размахивание руками и делаю все сама. Не потому, что мне так хочется, а потому что просьба поставить пирог в микроволновку вызывает у моего гостя ступор.
Мы молчим и едим вплоть до того момента, как я чувствую, что голод немного утолен, нервное напряжение слегка спало, а значит настало время вопросов и ответов.
— Итак, я хочу услышать ту самую долгую историю.
Он не сопротивляется, дожевывает кусок пирога с таким видом, будто пробует не обычную выпечку, а жаркое из лягушатины со стеблем сельдерея и ломтиками агавы, потом откладывает вилку и, соглашаясь со мной, кивает.
— Я извиняюсь за мой язык… речь. Я учил, как говорить, но давно, забыл. Чем дальше, тем лучше будет.
Нион выглядит довольным и, кажется, действительно постепенно испытывает меньше проблем с выражением мыслей.
— Если мне будет непонятно, я переспрошу, — спокойно отвечаю. Он еще раз кивает, складывает ладони ковшиком и, разглядывая пальцы, принимается объяснять:
— Здесь нахожусь я, в этом городе и стране, по причине семьи. Ищу родственника… глупого и молодого. Сын брата, племянник, следовательно, да? Последний, нет, наследник семьи. Ему недавно стало столько лет, когда нужно принять всю ответственность в семье. Это важно. Он нарушил много правил и сбежал на поиски интересного, нового, выдающегося. Как ему думается, — Нион скептически хмыкает.
— Почему ты?
— Я не занят, не наследник, взрослый, могу сделать. Последний знак… след… сообщение, где мой родич был, я получил из этой стороны. Молодой очень неосторожен был и связался с неправильными… людьми. Или неправыми? Нужно было все делать быстрее. Мне помогли, дали информацию, что я могу найти его здесь. Потом долго искал, спрашивал и определил: мне стоит идти куда-то на проспект Мира. У меня были ориентиры и твоя дорогая и многая помощь. Так я нашел нужное место.
— Я так понимаю, что там никого не было? — помешиваю ложкой в чашке, чтобы чаинки осели на дно. Медитативное занятие, хорошо помогающее сосредоточиться.
— Нет, родственника там уже нет. Когда-то был, немного времени назад, но не сейчас. Но на том месте есть люди. Разные. Я с ними спорил. Потом они, наконец, поняли меня, прониклись моими родственными чувствами и сказали, с кем мне искать пропажу. Было тяжело. Мне пришлось ходить от дома к дому. Никто не знал, какой из них мне нужен. Но я хорошо подготовлен. У племянника есть сигнал… передатчик… внутри кожи. Новые технологии такие. Он его включил, когда вокруг стало нехорошо. Но прибор не работает на большом расстоянии, — он сжимает кулаки. Наверное, Нион расстроен своим провалом и тем, что пришлось так впустую потратить столько времени.
— Но ты их нашел?
Пока истории более-менее понятна. Я встаю, доливаю себе чай и достаю из глубины кухонного шкафа коробку марципана. Она лежала там на крайний случай, ведь самое вкусное у меня всегда на крайний случай. И если этот случай не сегодня, то когда еще?
— Не в один раз. Большое здание, много отдельных комнат, магазинов, людей, шума. Но они лучше знали, куда идти, что нужно делать. Пока я думал, путался, бежал, они сели в машину и ехали мимо совсем близко от меня.
— А как ты вообще различил, что это моя машина?
Конечно, возле будки охранника было освещение, но даже я вряд ли опознала свою машину сразу. Она же совершенно обычная.
— Ну как же? — удивляется, — Три длинных царапины спереди, темно-синие кресла, наклейка с животным на стекле, номер АЕ 0750 СА. У меня хорошее зрение и память, — добавляет, будто это все объясняет. — И автомобиль немного скрипит, когда вращает… поворачивает.
— Ага… — ничего себе наблюдательность, ужасаюсь. — А описать угонщиков можешь?
Он задумывается, но потом кивает.
— Могу запечатлеть на бумаге… нарисовать. Только небыстро, быстро я не умею.
Ненадолго мы утыкаемся в кружки и закусываем конфетами. Я перевариваю историю и пытаюсь придумать, как намекнуть на свои подозрения. В итоге мозг не готов выдать что-то толковое в одиннадцать вечера, я спрашиваю напрямую:
— Нион, не знаю, как у тебя дома, но у нас не принято незнакомцев к себе домой приводить. По крайней мере, у меня не принято. Я бы с удовольствием выпроводила тебе в отель. Но, к моему сожалению, пригласила к себе. Поэтому я хочу хотя бы глянуть твои документы…
— Вайл, — он не смотрит мне в глаза, я напрягаюсь. — Я оставил документы в камере хранения, зная, что мне придется иметь дело с… бандитами.
— Боишься попасться органам правопорядка? — Отшучиваюсь, хотя мне не смешно. Но Нион вдруг прикрывает ладонями лицо и начинает сбивчиво объяснять:
— Я и так здесь уже долго. Если на документы будут смотреть, то я не смогу продолжать поиски. Мне нельзя будет. А племянник попал сюда совсем неправильно, у него никаких документов нет.
— Он что нелегал? — Пытаюсь понять.
Мы молчим и едим вплоть до того момента, как я чувствую, что голод немного утолен, нервное напряжение слегка спало, а значит настало время вопросов и ответов.
— Итак, я хочу услышать ту самую долгую историю.
Он не сопротивляется, дожевывает кусок пирога с таким видом, будто пробует не обычную выпечку, а жаркое из лягушатины со стеблем сельдерея и ломтиками агавы, потом откладывает вилку и, соглашаясь со мной, кивает.
— Я извиняюсь за мой язык… речь. Я учил, как говорить, но давно, забыл. Чем дальше, тем лучше будет.
Нион выглядит довольным и, кажется, действительно постепенно испытывает меньше проблем с выражением мыслей.
— Если мне будет непонятно, я переспрошу, — спокойно отвечаю. Он еще раз кивает, складывает ладони ковшиком и, разглядывая пальцы, принимается объяснять:
— Здесь нахожусь я, в этом городе и стране, по причине семьи. Ищу родственника… глупого и молодого. Сын брата, племянник, следовательно, да? Последний, нет, наследник семьи. Ему недавно стало столько лет, когда нужно принять всю ответственность в семье. Это важно. Он нарушил много правил и сбежал на поиски интересного, нового, выдающегося. Как ему думается, — Нион скептически хмыкает.
— Почему ты?
— Я не занят, не наследник, взрослый, могу сделать. Последний знак… след… сообщение, где мой родич был, я получил из этой стороны. Молодой очень неосторожен был и связался с неправильными… людьми. Или неправыми? Нужно было все делать быстрее. Мне помогли, дали информацию, что я могу найти его здесь. Потом долго искал, спрашивал и определил: мне стоит идти куда-то на проспект Мира. У меня были ориентиры и твоя дорогая и многая помощь. Так я нашел нужное место.
— Я так понимаю, что там никого не было? — помешиваю ложкой в чашке, чтобы чаинки осели на дно. Медитативное занятие, хорошо помогающее сосредоточиться.
— Нет, родственника там уже нет. Когда-то был, немного времени назад, но не сейчас. Но на том месте есть люди. Разные. Я с ними спорил. Потом они, наконец, поняли меня, прониклись моими родственными чувствами и сказали, с кем мне искать пропажу. Было тяжело. Мне пришлось ходить от дома к дому. Никто не знал, какой из них мне нужен. Но я хорошо подготовлен. У племянника есть сигнал… передатчик… внутри кожи. Новые технологии такие. Он его включил, когда вокруг стало нехорошо. Но прибор не работает на большом расстоянии, — он сжимает кулаки. Наверное, Нион расстроен своим провалом и тем, что пришлось так впустую потратить столько времени.
— Но ты их нашел?
Пока истории более-менее понятна. Я встаю, доливаю себе чай и достаю из глубины кухонного шкафа коробку марципана. Она лежала там на крайний случай, ведь самое вкусное у меня всегда на крайний случай. И если этот случай не сегодня, то когда еще?
— Не в один раз. Большое здание, много отдельных комнат, магазинов, людей, шума. Но они лучше знали, куда идти, что нужно делать. Пока я думал, путался, бежал, они сели в машину и ехали мимо совсем близко от меня.
— А как ты вообще различил, что это моя машина?
Конечно, возле будки охранника было освещение, но даже я вряд ли опознала свою машину сразу. Она же совершенно обычная.
— Ну как же? — удивляется, — Три длинных царапины спереди, темно-синие кресла, наклейка с животным на стекле, номер АЕ 0750 СА. У меня хорошее зрение и память, — добавляет, будто это все объясняет. — И автомобиль немного скрипит, когда вращает… поворачивает.
— Ага… — ничего себе наблюдательность, ужасаюсь. — А описать угонщиков можешь?
Он задумывается, но потом кивает.
— Могу запечатлеть на бумаге… нарисовать. Только небыстро, быстро я не умею.
Ненадолго мы утыкаемся в кружки и закусываем конфетами. Я перевариваю историю и пытаюсь придумать, как намекнуть на свои подозрения. В итоге мозг не готов выдать что-то толковое в одиннадцать вечера, я спрашиваю напрямую:
— Нион, не знаю, как у тебя дома, но у нас не принято незнакомцев к себе домой приводить. По крайней мере, у меня не принято. Я бы с удовольствием выпроводила тебе в отель. Но, к моему сожалению, пригласила к себе. Поэтому я хочу хотя бы глянуть твои документы…
— Вайл, — он не смотрит мне в глаза, я напрягаюсь. — Я оставил документы в камере хранения, зная, что мне придется иметь дело с… бандитами.
— Боишься попасться органам правопорядка? — Отшучиваюсь, хотя мне не смешно. Но Нион вдруг прикрывает ладонями лицо и начинает сбивчиво объяснять:
— Я и так здесь уже долго. Если на документы будут смотреть, то я не смогу продолжать поиски. Мне нельзя будет. А племянник попал сюда совсем неправильно, у него никаких документов нет.
— Он что нелегал? — Пытаюсь понять.
Страница 13 из 32
