Фандом: Ориджиналы. Живешь себе спокойно, пытаешься свести концы с концами, торчишь в офисе, холишь свой старенький автомобиль, имеешь весьма дорогостоящее, но порой окупающее себя хобби… И вдруг — удачная охота на дракона, странный пассажир с утра в понедельник, дурацкий рабочий день, а потом и вовсе какие-то гады машину угнали! И понеслось!
Добавить в моё избранное
116 мин, 48 сек 3109
К тому же если это мне обойдется в смерть друзей!
— Это… — Он медленно переводит взгляд на два тела, ничком лежащих на площадке.
— Да, это мои друзья, Нион, моя семья, если тебе так будет легче понять. Они — охотники, я — охотница, если ты еще не заметил этого. Мы убиваем и используем части монстров, потому что они нас также жрут, трескают, едят, убивают! Ты тоже чудовище, — я поднимаю голову и протягиваю к Ниону руки, вцепляюсь пальцами в его запястья, смотрю в его ртутно-серые непроницаемые глаза и прошу: — Сейчас сюда придут другие люди, мои друзья и коллеги. Если нужно, ты их убьешь как монстр, я это знаю. И я ничего, совсем ничего не смогу сделать. А если ты меня оставишь в живых, то мне придется самой, понимаешь, самой закончить то, что ты не сделал! Я не смогу так жить, зная, что я виновата в их смерти. Ведь это я видела твоего монстра и рассказала им о нем. Поэтому уйди, пожалуйста.
Я не знаю, что он видит в моих глазах, какие чувства отражаются на моем лице, но болезненная искренность слов доходит до адресата. Нион замирает, а потом вдруг нечеловечески вздрагивает всем телом, будто представил описанное будущее и не может поверить в него. Он переворачивает ладони, так что теперь сам держит меня за запястья и очень быстро бормочет:
— Прости, я же не… Прости. Это моя ошибка, я везде ошибся. Я ухожу, уже ухожу. Прости. Закрой глаза, и я исчезну. Просто закрой глаза. Все, меня нет нигде.
Он проводит рукой по моему лицу сверху вниз и отстраняется. Кожа его ладони на удивление гладкая и слегка пахнет металлом. После этого я сижу с закрытыми глазами вплоть до прихода медиков и Элизы, ни о чем не думая, ни к чему не прислушиваясь. Когда я, наконец, снова вижу, Ниона действительно нет нигде.
Спустя еще неделю состояние Заира окончательно стабилизируется, Люциус уже слышит на одно ухо, а Ларика пытаются выписать из больницы, хотя он решительно не дается. Уж больно интересно проводить все время с более опытными охотниками, которые могут многое рассказать и с удовольствием травят байки от скуки. К тому же наш ведущий тоже не избежал госпитализации, мышечные гематомы — это не просто синяки. Теперь я посещала больницу через день, чередуя свои визиты с Элизой.
В этот вечер я возвращаюсь домой уже веером и как обычно оставляю новую машину под окном. Теперь ее правый белый бок украшает стилизованное изображение алебарды, а капот слева — скромный по размерам общепринятый знак охотников. Агапий провернул все это за считанные часы, пока я в очередной раз дежурила в больнице. Интересоваться, почему не сработала сигнализация, я не стала, просто поблагодарила. Теперь мало кто был способен позариться на мою новую машину. А если кто и захочет это сделать, личность предыдущего владельца тут же перебьет это желание.
Я похлопываю авто по боку, включаю сигнализацию и отхожу в сторону. Сейчас бы как обычно завернуть в подъезд и пешком подняться на четвертый этаж. Но вот идти домой не хочется. Ранее можно было забежать в тренировочный зал к другим охотникам, но неспособная полноценно тренироваться я буду только привлекать жалеющие взгляды.
Спокойным шагом иду дальше по улице, вглубь района, постепенно все больше определяясь с целью моей прогулки. К стадиону и руинам так и недостроенной школы я выхожу минут через двадцать, вдоволь нагулявшись между детскими садами, магазинами и в странном порядке расставленными домами, вверх-вниз по холмистой местности. Со времени той охоты на дракона прошло уже три недели или больше, но за облагораживание этого двора никто не взялся. Прошедшие дожди сгладили разрытую когтями дракона землю, так что, вполне возможно, никакие коммунальные службы ничего ровнять здесь больше не будут.
Бывшее поле битвы постепенно зарастет снова травой, люди протопчут короткие дорожки от дома к дому через бывший стадион, а потом уже никто и не вспомнит, почему земля так странно лежит, а школа разрушена. Когда-нибудь остатки окончательно растащат на собственные нужды местные жители и приезжие из пригорода, а потом какой-нибудь общественный фонд возьмется построить здесь детскую площадку… или стоянку для авто.
Я прохожу дальше: мимо руин, мимо домов, последних в этой части города. За ними лишь широкая полоса деревьев, узкие тропки куда-то вниз по склону, ведущие в кварталы дач и еще дальше — в поля. Дохожу до одного из холмов, с которого хорошо видны темные просторы за пределами жилого массива и мелкими огоньками виднеется на горизонте часть другого района города. Здесь даже лавочку поставили, чтобы удобнее смотреть с нашей окраины вдаль. Внизу тонкой линией блестит речушка. Я долго сижу, наслаждаясь весенним покоем, яркими запахами и ночными звуками. Луны на небосклоне нет, а время настолько позднее, что часть окон в последнем доме от меня гаснет, поскольку владельцы этих квартир легли спать, я поднимаюсь с лавки и бреду обратно.
— Это… — Он медленно переводит взгляд на два тела, ничком лежащих на площадке.
— Да, это мои друзья, Нион, моя семья, если тебе так будет легче понять. Они — охотники, я — охотница, если ты еще не заметил этого. Мы убиваем и используем части монстров, потому что они нас также жрут, трескают, едят, убивают! Ты тоже чудовище, — я поднимаю голову и протягиваю к Ниону руки, вцепляюсь пальцами в его запястья, смотрю в его ртутно-серые непроницаемые глаза и прошу: — Сейчас сюда придут другие люди, мои друзья и коллеги. Если нужно, ты их убьешь как монстр, я это знаю. И я ничего, совсем ничего не смогу сделать. А если ты меня оставишь в живых, то мне придется самой, понимаешь, самой закончить то, что ты не сделал! Я не смогу так жить, зная, что я виновата в их смерти. Ведь это я видела твоего монстра и рассказала им о нем. Поэтому уйди, пожалуйста.
Я не знаю, что он видит в моих глазах, какие чувства отражаются на моем лице, но болезненная искренность слов доходит до адресата. Нион замирает, а потом вдруг нечеловечески вздрагивает всем телом, будто представил описанное будущее и не может поверить в него. Он переворачивает ладони, так что теперь сам держит меня за запястья и очень быстро бормочет:
— Прости, я же не… Прости. Это моя ошибка, я везде ошибся. Я ухожу, уже ухожу. Прости. Закрой глаза, и я исчезну. Просто закрой глаза. Все, меня нет нигде.
Он проводит рукой по моему лицу сверху вниз и отстраняется. Кожа его ладони на удивление гладкая и слегка пахнет металлом. После этого я сижу с закрытыми глазами вплоть до прихода медиков и Элизы, ни о чем не думая, ни к чему не прислушиваясь. Когда я, наконец, снова вижу, Ниона действительно нет нигде.
Спустя еще неделю состояние Заира окончательно стабилизируется, Люциус уже слышит на одно ухо, а Ларика пытаются выписать из больницы, хотя он решительно не дается. Уж больно интересно проводить все время с более опытными охотниками, которые могут многое рассказать и с удовольствием травят байки от скуки. К тому же наш ведущий тоже не избежал госпитализации, мышечные гематомы — это не просто синяки. Теперь я посещала больницу через день, чередуя свои визиты с Элизой.
В этот вечер я возвращаюсь домой уже веером и как обычно оставляю новую машину под окном. Теперь ее правый белый бок украшает стилизованное изображение алебарды, а капот слева — скромный по размерам общепринятый знак охотников. Агапий провернул все это за считанные часы, пока я в очередной раз дежурила в больнице. Интересоваться, почему не сработала сигнализация, я не стала, просто поблагодарила. Теперь мало кто был способен позариться на мою новую машину. А если кто и захочет это сделать, личность предыдущего владельца тут же перебьет это желание.
Я похлопываю авто по боку, включаю сигнализацию и отхожу в сторону. Сейчас бы как обычно завернуть в подъезд и пешком подняться на четвертый этаж. Но вот идти домой не хочется. Ранее можно было забежать в тренировочный зал к другим охотникам, но неспособная полноценно тренироваться я буду только привлекать жалеющие взгляды.
Спокойным шагом иду дальше по улице, вглубь района, постепенно все больше определяясь с целью моей прогулки. К стадиону и руинам так и недостроенной школы я выхожу минут через двадцать, вдоволь нагулявшись между детскими садами, магазинами и в странном порядке расставленными домами, вверх-вниз по холмистой местности. Со времени той охоты на дракона прошло уже три недели или больше, но за облагораживание этого двора никто не взялся. Прошедшие дожди сгладили разрытую когтями дракона землю, так что, вполне возможно, никакие коммунальные службы ничего ровнять здесь больше не будут.
Бывшее поле битвы постепенно зарастет снова травой, люди протопчут короткие дорожки от дома к дому через бывший стадион, а потом уже никто и не вспомнит, почему земля так странно лежит, а школа разрушена. Когда-нибудь остатки окончательно растащат на собственные нужды местные жители и приезжие из пригорода, а потом какой-нибудь общественный фонд возьмется построить здесь детскую площадку… или стоянку для авто.
Я прохожу дальше: мимо руин, мимо домов, последних в этой части города. За ними лишь широкая полоса деревьев, узкие тропки куда-то вниз по склону, ведущие в кварталы дач и еще дальше — в поля. Дохожу до одного из холмов, с которого хорошо видны темные просторы за пределами жилого массива и мелкими огоньками виднеется на горизонте часть другого района города. Здесь даже лавочку поставили, чтобы удобнее смотреть с нашей окраины вдаль. Внизу тонкой линией блестит речушка. Я долго сижу, наслаждаясь весенним покоем, яркими запахами и ночными звуками. Луны на небосклоне нет, а время настолько позднее, что часть окон в последнем доме от меня гаснет, поскольку владельцы этих квартир легли спать, я поднимаюсь с лавки и бреду обратно.
Страница 30 из 32
