Фандом: Гарри Поттер. Инициатива наказуема. Вот и мисс Грейнджер после вступления на новую должность в Министерстве приходится каждый месяц терпеть мистера Малфоя. Правда, эти визиты не всегда так утомительны, как она опасалась поначалу.
Добавить в моё избранное
22 мин, 22 сек 11431
Гермиона застыла на тропинке, борясь с желанием ущипнуть себя за руку. Потом, не удержавшись от соблазна, все же медленно впилась ногтями чуть пониже локтя. Однако видение и не думало пропадать, наоборот, оно разогнуло спину и посмотрело на Гермиону с явным упреком.
— Ну и чего ты уставилась? — спросил Малфой, испачканными землей пальцами убирая волосы со лба. Разводы грязи расплылись по вспотевшей коже. — Да, я работаю в саду. Точнее, работал, пока ты не подкралась и не стала пялиться на меня, как будто у меня внезапно выросли две головы.
Гермиона навострила уши. В ворохе ворчливых интонаций явственно слышалась грусть.
— Мы можем не заходить в дом, — предложила она. Рядом с свежевскопанными грядками и вправду было хорошо — пахло сырой землей и распустившейся медуницей чуть поодаль.
— Да? А свои бланки будешь заполнять у меня на спине? — осведомился Малфой.
Гермиона прыснула. Посмотрела на белую рубашку новоявленного садовода и, представив ее в качестве поверхности секретаря, засмеялась. Весь на редкость паршивый прошедший день как бы уходил, прогоняемый разливами смеха. Вдруг к ее смеху примешались чужеродные звуки. Трудно было поверить как ушам, так и глазам, но Гермиона поняла, что может хоть общипаться с ног до головы — Драко воплощение высокомерия Малфой смеялся вместе с ней.
— В прошлый раз я тут неподалеку заметила беседку, — вспомнилось ей. — Может, там найдется какой-нибудь стол?
Глаза Малфоя потускнели.
— Да, найдется, — кивнул он. — Мама любила там устраивать чаепития.
Гермиона с удивлением обнаружила, что сооружение претерпело изменения к лучшему. Краска была подновлена, мох — убран. Под ним оказалась черепица почти такого же оттенка зеленого. Круглый столик даже был накрыт клетчатой скатертью, подле него имелись в наличии два ротанговых стула.
Пейзаж дополнял Добби с серебряным умывальником и ворохом полотенец в руках. Кончики ушей слегка порозовели и подрагивали.
— Что опять? — спросил Малфой. — Преподнесешь нам чаю с Амортенцией?
Домовик вскинулся так, что полотенца по всем законам физики должны были вывалиться из рук, но этого не произошло. Даже из умывальника не пролилось не капли воды.
«Приклеил он их, что ли?»
— Хозяин Драко не смеет так говорить!
Гермиона споткнулась и с опаской покосилась на Малфоя. К ее изумлению, лицо того сохраняло спокойствие. Добби с обиженной миной поставил свою ношу ровно по центру стола и испарился.
— Проявления его любви иногда принимают весьма причудливые формы, — пробурчал Малфой, с видимым удовольствием обмывая лицо и руки. — Но она у него хотя бы есть, в отличие от… — он закашлялся: то ли вдохнул воды, то ли захотел отвлечь внимание Гермионы от только что сказанного. Зря, она все разобрала, и непрошенная жалость сдавила горло.
— Даже не знаю, что хуже, — решила рискнуть она. Ведь ему, скорее всего, не с кем поделиться ее откровениями, правда? — Иметь нелюбящих родителей или отказываться от любящих.
По обе стороны рта Малфоя образовались горькие складки.
— Можешь не продолжать, Грейнджер, — он отодвинул стул, приглашая ее присесть. — Мне известно о твоих потерях. Мы с Добби иногда разговариваем, хоть ты, наверное, не поверишь в такое. — Он примостился напротив, положил локти на стол и поместил подбородок на скрещенные пальцы, взирая на нее с отсутствием эмоций на лице. — Мне действительно жаль, Грейнджер.
Гермиона чуть не выронила перо.
— Но если ты об этом кому-то скажешь, я все буду отрицать.
Она вздохнула с облегчением. Все-таки не перегрелся на солнышке, какое везение. Ведь выплескал всю воду из умывальника, чем бы она остужала его несчастную голову?
Малфой молча проставил подпись и вновь отправился на борьбу с почвой. Гермиона неспешно шла к калитке, наслаждаясь негаданным теплом, когда перед нею выросла фигурка в полотенце. Добби крепко сжимал в руках небольшой букетик аккуратно срезанных стебельков медуницы. Кончики ушей домовика пылали пуще прежнего, когда он протянул Гермионе цветы.
— Хозяин велел передать, мисс! — выпалил Добби.
Гермиона наклонилась и осторожно взяла хрупкие растения. Пушистые головки цветов выглядело умилительно, а ярко-синий окрас придавал презенту жизнерадостности. Гермиона глубоко вдохнула сладкий аромат и смущенно посмотрела на Добби. Тот изменил своим привычкам и не стал удирать, как только ситуация становилась неловкой.
— Добби будет ждать мисс Гермиону, — сморщенная ручка домовика поднялась в прощальном жесте. Гермиона плотно прикрыла за собой калитку и поспешила трансгрессировать. Странное чувство неправильности происходящего скреблось внутри, и ей требовалось об этом высказаться, а для таких целей Живоглот подходил как никто другой.
— Спасибо! — решив не откладывать дело благодарности в долгий ящик, выдала Гермиона, едва завидев на пороге Мэнора Малфоя.
— Ну и чего ты уставилась? — спросил Малфой, испачканными землей пальцами убирая волосы со лба. Разводы грязи расплылись по вспотевшей коже. — Да, я работаю в саду. Точнее, работал, пока ты не подкралась и не стала пялиться на меня, как будто у меня внезапно выросли две головы.
Гермиона навострила уши. В ворохе ворчливых интонаций явственно слышалась грусть.
— Мы можем не заходить в дом, — предложила она. Рядом с свежевскопанными грядками и вправду было хорошо — пахло сырой землей и распустившейся медуницей чуть поодаль.
— Да? А свои бланки будешь заполнять у меня на спине? — осведомился Малфой.
Гермиона прыснула. Посмотрела на белую рубашку новоявленного садовода и, представив ее в качестве поверхности секретаря, засмеялась. Весь на редкость паршивый прошедший день как бы уходил, прогоняемый разливами смеха. Вдруг к ее смеху примешались чужеродные звуки. Трудно было поверить как ушам, так и глазам, но Гермиона поняла, что может хоть общипаться с ног до головы — Драко воплощение высокомерия Малфой смеялся вместе с ней.
— В прошлый раз я тут неподалеку заметила беседку, — вспомнилось ей. — Может, там найдется какой-нибудь стол?
Глаза Малфоя потускнели.
— Да, найдется, — кивнул он. — Мама любила там устраивать чаепития.
Гермиона с удивлением обнаружила, что сооружение претерпело изменения к лучшему. Краска была подновлена, мох — убран. Под ним оказалась черепица почти такого же оттенка зеленого. Круглый столик даже был накрыт клетчатой скатертью, подле него имелись в наличии два ротанговых стула.
Пейзаж дополнял Добби с серебряным умывальником и ворохом полотенец в руках. Кончики ушей слегка порозовели и подрагивали.
— Что опять? — спросил Малфой. — Преподнесешь нам чаю с Амортенцией?
Домовик вскинулся так, что полотенца по всем законам физики должны были вывалиться из рук, но этого не произошло. Даже из умывальника не пролилось не капли воды.
«Приклеил он их, что ли?»
— Хозяин Драко не смеет так говорить!
Гермиона споткнулась и с опаской покосилась на Малфоя. К ее изумлению, лицо того сохраняло спокойствие. Добби с обиженной миной поставил свою ношу ровно по центру стола и испарился.
— Проявления его любви иногда принимают весьма причудливые формы, — пробурчал Малфой, с видимым удовольствием обмывая лицо и руки. — Но она у него хотя бы есть, в отличие от… — он закашлялся: то ли вдохнул воды, то ли захотел отвлечь внимание Гермионы от только что сказанного. Зря, она все разобрала, и непрошенная жалость сдавила горло.
— Даже не знаю, что хуже, — решила рискнуть она. Ведь ему, скорее всего, не с кем поделиться ее откровениями, правда? — Иметь нелюбящих родителей или отказываться от любящих.
По обе стороны рта Малфоя образовались горькие складки.
— Можешь не продолжать, Грейнджер, — он отодвинул стул, приглашая ее присесть. — Мне известно о твоих потерях. Мы с Добби иногда разговариваем, хоть ты, наверное, не поверишь в такое. — Он примостился напротив, положил локти на стол и поместил подбородок на скрещенные пальцы, взирая на нее с отсутствием эмоций на лице. — Мне действительно жаль, Грейнджер.
Гермиона чуть не выронила перо.
— Но если ты об этом кому-то скажешь, я все буду отрицать.
Она вздохнула с облегчением. Все-таки не перегрелся на солнышке, какое везение. Ведь выплескал всю воду из умывальника, чем бы она остужала его несчастную голову?
Малфой молча проставил подпись и вновь отправился на борьбу с почвой. Гермиона неспешно шла к калитке, наслаждаясь негаданным теплом, когда перед нею выросла фигурка в полотенце. Добби крепко сжимал в руках небольшой букетик аккуратно срезанных стебельков медуницы. Кончики ушей домовика пылали пуще прежнего, когда он протянул Гермионе цветы.
— Хозяин велел передать, мисс! — выпалил Добби.
Гермиона наклонилась и осторожно взяла хрупкие растения. Пушистые головки цветов выглядело умилительно, а ярко-синий окрас придавал презенту жизнерадостности. Гермиона глубоко вдохнула сладкий аромат и смущенно посмотрела на Добби. Тот изменил своим привычкам и не стал удирать, как только ситуация становилась неловкой.
— Добби будет ждать мисс Гермиону, — сморщенная ручка домовика поднялась в прощальном жесте. Гермиона плотно прикрыла за собой калитку и поспешила трансгрессировать. Странное чувство неправильности происходящего скреблось внутри, и ей требовалось об этом высказаться, а для таких целей Живоглот подходил как никто другой.
— Спасибо! — решив не откладывать дело благодарности в долгий ящик, выдала Гермиона, едва завидев на пороге Мэнора Малфоя.
Страница 4 из 7
