Фандом: Ориджиналы. В конце лета количество авалонских яблок в доме приобретало масштабы катастрофы.
Добавить в моё избранное
7 мин, 15 сек 18092
В конце лета количество авалонских яблок в доме приобрело размеры катастрофы. Яблоки эти хорошие, сочные и чистые — червяков на Авалон не завезли; ими можно кидаться в гремлинов, а компоты и повидла получаются просто отличные. Но их было слишком много! Леона опрометчиво согласилась, когда Нэсси предложила «принести немножко со сбора урожая». Кто же знал, что «немножко» означает«пару мешков».
Как выяснилось, каждый год после Лугнасада для учениц назначались Яблочные каникулы, и неделю они, как заправские крестьянки, проводили в садах и рощах. И не только они: все авалонцы, включая, по слухам, самого Мерлина и фату Моргану.
Конечно, Леона поинтересовалась, куда эти бесчисленные яблоки девают дальше. А потом, услышав ответ, долго смеялась. Фаты отправляли их «в мир». Мол, людям пригодятся: немножко, но повышают устойчивость ко всяким мистическим пакостям. Вот и выезжали с Авалона десятки лодок — младших сестёр ладьи-автобуса, — которые к концу пути превращались в небольшие фургончики. С этих фургончиков яблоками и торговали… Не то, чтобы фатам требовались людские деньги, совсем наоборот, но они знали, что если раздавать просто так — люди будут подозревать нехорошее. Надёжнее, если покупают. А деньги — по крайней мере, железные — можно дракону отдать. Пусть старик порадуется…
Часть урожая доставалась ученицам, что и приводило к тому, что в квартире наступало что-то вроде стихийного бедствия.
Самое волшебное во всем этом, по мнению Леоны, было то, что юные фаты к концу обучения не начинали ненавидеть яблоки и всё яблочное.
Хоть авалонские фрукты и хранились хорошо, но перерабатывать их всё-таки нужно было. Мешки две недели загромождали угол на кухне: Леона каждый день говорила себе, что вот сегодня… и времени опять не хватало. Наконец она поняла, что дальше так продолжаться не может, в субботу после обеда перехватила норовящую улизнуть погулять сестру и усадила чистить яблоки. Сама занялась тем же, а как только заполнила первую кастрюльку — встала к плите.
Остаток дня пролетел незаметно.
Мерно гудела вытяжка над плитой, потому что без неё духота становилась невыносимой.
На балконе надрывно вопила кайт-ши, вместо блюдечка с колбасой обнаружившая тазик с яблочными очистками.
На полу, наполовину под столом, сидел бука и меланхолично чистил яблоки. Леона, стоя у плиты, помешивала варенье в медном тазике, подаренном в прошлом году на Рождество её русской ученицей. Она, на самом деле, не ожидала, что детский страх согласится помочь, и спросила просто на всякий случай. Но он согласился: вылез из-под кровати (всего во второй раз за полгода знакомства!), молча пошёл за ней, сел на пол и, вытащив из поясных ножен кинжал, придвинул к себе тазик с фруктами.
На кухне было сумрачно: горела только одна свеча рядом с плитой. Не потому, что отключили электричество: тогда и плита не работала бы тоже, а это совсем катастрофа, — просто бука не любил яркий свет. Терпеть-то терпел, он мог и на дневной высунуться, но не любил. Поэтому Леона после того, как уложила Нэсси спать, выключила лампочку и зажгла себе свечку.
— Буки любят яблочный джем? — задумчиво спросила она, попробовав варенье на готовность.
— А что? — после небольшой паузы отозвался кошмарик.
— Столько, — Леона махнула рукой, указывая на ряд банок, — мы с Нэсси и за два года не съедим. Кое-что я могу подругам отдать, но немного, а то начнут любопытствовать, откуда столько яблок… В общем, может, твоим родичами надо?
Она не сразу поняла, что тихий звук из-под стола — как будто кот подавился шерстью — это безуспешно сдерживаемый смех.
— Что я такого сказала?
Тут бука не выдержал и рассмеялся уже в голос. Правда, почти сразу зажал рот ладонью, вспомнив, что за стенкой спит ребёнок. Успокоившись, объяснил:
— Я просто представил, что будет, если притащу матушке джем из авалонских яблок, да ещё сделанный при участии феечки. Её, наверное, удар хватит! Или меня, — помрачнев, добавил он. — Скалка у неё хорошая, тяжёлая, ей ещё моя прабабка прадеда колотила…
— А что, твои родные не знают… — Леона чуть замялась, — ну, где ты живёшь?
— Где — знают, ещё бы они не знали, — бука тихо вздохнул. — Но не знают, с кем.
— Почему ты им не рассказал?
— Можно подумать, ты своим рассказываешь, — недовольно буркнул детский страх.
Об отношениях подобных ему созданий с фатами Леона знала немного: с ним разговаривала нечасто, а Нэсси училась пока только самым основам и ситуацию в мифологической реальности в целом не представляла. Но бука и фаты по крайней мере принадлежат к одному миру, так что она резко возразила:
— Это другое. Даже не будь чар Кассандры, мне бы никто не поверил. Посчитали бы фантазёркой, дурой, а то и сумасшедшей!
— Так меня тоже. Жить в одном доме, да ещё и с разрешения — это почти сотрудничать, а наши с феями не сотрудничают.
Как выяснилось, каждый год после Лугнасада для учениц назначались Яблочные каникулы, и неделю они, как заправские крестьянки, проводили в садах и рощах. И не только они: все авалонцы, включая, по слухам, самого Мерлина и фату Моргану.
Конечно, Леона поинтересовалась, куда эти бесчисленные яблоки девают дальше. А потом, услышав ответ, долго смеялась. Фаты отправляли их «в мир». Мол, людям пригодятся: немножко, но повышают устойчивость ко всяким мистическим пакостям. Вот и выезжали с Авалона десятки лодок — младших сестёр ладьи-автобуса, — которые к концу пути превращались в небольшие фургончики. С этих фургончиков яблоками и торговали… Не то, чтобы фатам требовались людские деньги, совсем наоборот, но они знали, что если раздавать просто так — люди будут подозревать нехорошее. Надёжнее, если покупают. А деньги — по крайней мере, железные — можно дракону отдать. Пусть старик порадуется…
Часть урожая доставалась ученицам, что и приводило к тому, что в квартире наступало что-то вроде стихийного бедствия.
Самое волшебное во всем этом, по мнению Леоны, было то, что юные фаты к концу обучения не начинали ненавидеть яблоки и всё яблочное.
Хоть авалонские фрукты и хранились хорошо, но перерабатывать их всё-таки нужно было. Мешки две недели загромождали угол на кухне: Леона каждый день говорила себе, что вот сегодня… и времени опять не хватало. Наконец она поняла, что дальше так продолжаться не может, в субботу после обеда перехватила норовящую улизнуть погулять сестру и усадила чистить яблоки. Сама занялась тем же, а как только заполнила первую кастрюльку — встала к плите.
Остаток дня пролетел незаметно.
Мерно гудела вытяжка над плитой, потому что без неё духота становилась невыносимой.
На балконе надрывно вопила кайт-ши, вместо блюдечка с колбасой обнаружившая тазик с яблочными очистками.
На полу, наполовину под столом, сидел бука и меланхолично чистил яблоки. Леона, стоя у плиты, помешивала варенье в медном тазике, подаренном в прошлом году на Рождество её русской ученицей. Она, на самом деле, не ожидала, что детский страх согласится помочь, и спросила просто на всякий случай. Но он согласился: вылез из-под кровати (всего во второй раз за полгода знакомства!), молча пошёл за ней, сел на пол и, вытащив из поясных ножен кинжал, придвинул к себе тазик с фруктами.
На кухне было сумрачно: горела только одна свеча рядом с плитой. Не потому, что отключили электричество: тогда и плита не работала бы тоже, а это совсем катастрофа, — просто бука не любил яркий свет. Терпеть-то терпел, он мог и на дневной высунуться, но не любил. Поэтому Леона после того, как уложила Нэсси спать, выключила лампочку и зажгла себе свечку.
— Буки любят яблочный джем? — задумчиво спросила она, попробовав варенье на готовность.
— А что? — после небольшой паузы отозвался кошмарик.
— Столько, — Леона махнула рукой, указывая на ряд банок, — мы с Нэсси и за два года не съедим. Кое-что я могу подругам отдать, но немного, а то начнут любопытствовать, откуда столько яблок… В общем, может, твоим родичами надо?
Она не сразу поняла, что тихий звук из-под стола — как будто кот подавился шерстью — это безуспешно сдерживаемый смех.
— Что я такого сказала?
Тут бука не выдержал и рассмеялся уже в голос. Правда, почти сразу зажал рот ладонью, вспомнив, что за стенкой спит ребёнок. Успокоившись, объяснил:
— Я просто представил, что будет, если притащу матушке джем из авалонских яблок, да ещё сделанный при участии феечки. Её, наверное, удар хватит! Или меня, — помрачнев, добавил он. — Скалка у неё хорошая, тяжёлая, ей ещё моя прабабка прадеда колотила…
— А что, твои родные не знают… — Леона чуть замялась, — ну, где ты живёшь?
— Где — знают, ещё бы они не знали, — бука тихо вздохнул. — Но не знают, с кем.
— Почему ты им не рассказал?
— Можно подумать, ты своим рассказываешь, — недовольно буркнул детский страх.
Об отношениях подобных ему созданий с фатами Леона знала немного: с ним разговаривала нечасто, а Нэсси училась пока только самым основам и ситуацию в мифологической реальности в целом не представляла. Но бука и фаты по крайней мере принадлежат к одному миру, так что она резко возразила:
— Это другое. Даже не будь чар Кассандры, мне бы никто не поверил. Посчитали бы фантазёркой, дурой, а то и сумасшедшей!
— Так меня тоже. Жить в одном доме, да ещё и с разрешения — это почти сотрудничать, а наши с феями не сотрудничают.
Страница 1 из 2
