Фандом: Гарри Поттер. Лорд в Азкабане — Англия может спать спокойно? Да неужели? Лорду скучно! Лорд жаждет развлечений! У Лорда очередной праздник на носу…
Добавить в моё избранное
22 мин, 19 сек 7169
Когда-нибудь, я уверен, мои мемуары будут издаваться миллионными тиражами. Да, да, непременно будут. В конце концов, не каждый Темный Лорд вообще доживает до того момента, когда может и хочет писать мемуары. Я вот дожил, правда, последнее время периодически об этом жалею. Чудовищно скучно! Начну, как водится, сначала.
Итак, мы два месяца проторчали в Азкабане, изнывая от безделья. Да, после разнузданного празднования Первомая мы целую неделю приходили в себя, наслаждаясь покоем, но потом все вернулось на круги своя, и скука навалилась на нас с новой силой. И чего я только не изобретал, чтобы себя развлечь! И план захвата власти в четырех вариантах цветными мелками на стене рисовал, и учил наизусть японские ругательства — русские не рискнул, мало ли. Дошел до того, что начал практиковать беспалочковое Круцио. Безуспешно, правда, зато вот Люмос получился просто загляденье, горжусь. Но все равно не помогало. Мое Темнейшество изволило скучать и вдобавок страдать от бессонницы. А все солнце! Как на грех, окна у нас выходили точнехонько на восток, занавесок на них не было, поскольку это противоречит аскетическому образу санатория Азкабан, и потому спать по утрам совершенно не получалось. В мечтах я уже успел трижды взорвать это клятое солнце и дважды погасить. А что? Мне для освещения и Люмоса хватит, остальные перебьются как-нибудь. Шучу, конечно, но в каждой шутке, знаете ли… Достало меня солнце, просто до печенок, как говорили во времена моего детства!
А всего обиднее то, что остальные дрыхли себе без задних ног и солнце их совершенно не тревожило. Я даже усомнился как-то, а вдруг они притворяются, демонстрируя верность Тьме в моем лице? А на самом деле все белые и пушистые, как зайки на лужайке?! Рассердился и принял меры! Выяснил, кстати, что врезать кому-нибудь подушкой — довольно забавное занятие. А уж если засунуть в наволочку табурет, то и вовсе весело. Надо же, в детстве я полагал подушечный бой глупым развлечением и предпочитал чтение древних фолиантов или утонченные издевательства над окружающими. А сейчас… странно, похоже, я впадаю в детство.
Кстати, именно с воспоминаний о детстве и началась эта история. После достопамятного боя подушками, когда мои верные слуги пробудились и взбодрились беготней по камере, уворачиваясь от табуретки в наволочке, я понял, что мы едва не пропустили праздник! Дело было первого июня, а это, как вам известно, Всемирный День защиты детей! Не Мерлин весть что, но лучше, чем ничего, все же развлечение. И первым делом я задался насущным вопросом: кто, от кого и каких детей защищает? Вопрос не праздный, между прочим, так что я немедленно собрал консилиум своих верных слуг. Себя назначил Председателем, уселся во главе стола (поскольку стол круглый, место пришлось определять методом тыка) и дал отмашку. Первой, естественно, высказалась Белла. Усиленно строя глазки всем подряд, заявила, дескать, она гадкая и непослушная девчонка, которую должен наказать строгий и любящий папочка. Я попенял ей, напомнив, что сегодня детей нужно защищать, а не наказывать. Когда Беллатриса выбралась из-под стола после моего нравоучения, схваченного в лоб, с предложением выступил Эйвери. Он предложил найти детей и защищать их в течение суток. А на следующий день поставить их на счетчик за обеспечение безопасности. Пришлось ему напомнить, что нам нужен праздник, а он нам предлагает работу. Бедняга так проникся угрызениями совести по поводу своей оплошности, что упал в обморок. Не знаю, чего там было больше, стыда или увесистого кулака Крэбба, но факт остается фактом. Долохов сделал умное лицо — это он умеет, если хочет — и внес предложение защищать детей от них самих. То есть запереть где-нибудь, связать по рукам и ногам, заклеить рты и бдеть неустанно, чтобы они случайно ничего не натворили и не навредили себе. Эту мысль я счел интересной и достойной размышления, однако, подумав, вынужден был от нее отказаться. Посудите сами, куда мы можем запереть детей, если сами заперты? Вот разве что привязать их к кроватям, но это тоже не годится. Сразу ассоциации неприличные возникают, инстинкты злодейские просыпаются, врожденный садизм с интересом принюхивается, а этого никак допустить нельзя. Первого июня мелких надоедливых засранцев надо защищать, и никак иначе.
Когда мозговой штурм, несмотря на все усилия, не дал результата, я решил, что пора обратиться к авторитетным экспертам. Правда, было не совсем понятно, который из наших экспертов авторитетнее — Люциус, как любящий родитель, или Северус, как опытный педагог. Поэтому, поразмыслив, решил озадачить обоих. Сова у нас имелась только одна, так что оба письма пришлось отправить с ней, причем с пометкой «срочно» на каждом. А чтобы обеспечить своевременность доставки, с птицей провел разъяснительную беседу Гойл. Зачем это нужно, он не вникал, но поскольку всегда любил мучить животных, прекрасно справился. Сова вырвалась от него, как монашка из объятий пьяного ландскнехта — растрепанная и почти без перьев.
Итак, мы два месяца проторчали в Азкабане, изнывая от безделья. Да, после разнузданного празднования Первомая мы целую неделю приходили в себя, наслаждаясь покоем, но потом все вернулось на круги своя, и скука навалилась на нас с новой силой. И чего я только не изобретал, чтобы себя развлечь! И план захвата власти в четырех вариантах цветными мелками на стене рисовал, и учил наизусть японские ругательства — русские не рискнул, мало ли. Дошел до того, что начал практиковать беспалочковое Круцио. Безуспешно, правда, зато вот Люмос получился просто загляденье, горжусь. Но все равно не помогало. Мое Темнейшество изволило скучать и вдобавок страдать от бессонницы. А все солнце! Как на грех, окна у нас выходили точнехонько на восток, занавесок на них не было, поскольку это противоречит аскетическому образу санатория Азкабан, и потому спать по утрам совершенно не получалось. В мечтах я уже успел трижды взорвать это клятое солнце и дважды погасить. А что? Мне для освещения и Люмоса хватит, остальные перебьются как-нибудь. Шучу, конечно, но в каждой шутке, знаете ли… Достало меня солнце, просто до печенок, как говорили во времена моего детства!
А всего обиднее то, что остальные дрыхли себе без задних ног и солнце их совершенно не тревожило. Я даже усомнился как-то, а вдруг они притворяются, демонстрируя верность Тьме в моем лице? А на самом деле все белые и пушистые, как зайки на лужайке?! Рассердился и принял меры! Выяснил, кстати, что врезать кому-нибудь подушкой — довольно забавное занятие. А уж если засунуть в наволочку табурет, то и вовсе весело. Надо же, в детстве я полагал подушечный бой глупым развлечением и предпочитал чтение древних фолиантов или утонченные издевательства над окружающими. А сейчас… странно, похоже, я впадаю в детство.
Кстати, именно с воспоминаний о детстве и началась эта история. После достопамятного боя подушками, когда мои верные слуги пробудились и взбодрились беготней по камере, уворачиваясь от табуретки в наволочке, я понял, что мы едва не пропустили праздник! Дело было первого июня, а это, как вам известно, Всемирный День защиты детей! Не Мерлин весть что, но лучше, чем ничего, все же развлечение. И первым делом я задался насущным вопросом: кто, от кого и каких детей защищает? Вопрос не праздный, между прочим, так что я немедленно собрал консилиум своих верных слуг. Себя назначил Председателем, уселся во главе стола (поскольку стол круглый, место пришлось определять методом тыка) и дал отмашку. Первой, естественно, высказалась Белла. Усиленно строя глазки всем подряд, заявила, дескать, она гадкая и непослушная девчонка, которую должен наказать строгий и любящий папочка. Я попенял ей, напомнив, что сегодня детей нужно защищать, а не наказывать. Когда Беллатриса выбралась из-под стола после моего нравоучения, схваченного в лоб, с предложением выступил Эйвери. Он предложил найти детей и защищать их в течение суток. А на следующий день поставить их на счетчик за обеспечение безопасности. Пришлось ему напомнить, что нам нужен праздник, а он нам предлагает работу. Бедняга так проникся угрызениями совести по поводу своей оплошности, что упал в обморок. Не знаю, чего там было больше, стыда или увесистого кулака Крэбба, но факт остается фактом. Долохов сделал умное лицо — это он умеет, если хочет — и внес предложение защищать детей от них самих. То есть запереть где-нибудь, связать по рукам и ногам, заклеить рты и бдеть неустанно, чтобы они случайно ничего не натворили и не навредили себе. Эту мысль я счел интересной и достойной размышления, однако, подумав, вынужден был от нее отказаться. Посудите сами, куда мы можем запереть детей, если сами заперты? Вот разве что привязать их к кроватям, но это тоже не годится. Сразу ассоциации неприличные возникают, инстинкты злодейские просыпаются, врожденный садизм с интересом принюхивается, а этого никак допустить нельзя. Первого июня мелких надоедливых засранцев надо защищать, и никак иначе.
Когда мозговой штурм, несмотря на все усилия, не дал результата, я решил, что пора обратиться к авторитетным экспертам. Правда, было не совсем понятно, который из наших экспертов авторитетнее — Люциус, как любящий родитель, или Северус, как опытный педагог. Поэтому, поразмыслив, решил озадачить обоих. Сова у нас имелась только одна, так что оба письма пришлось отправить с ней, причем с пометкой «срочно» на каждом. А чтобы обеспечить своевременность доставки, с птицей провел разъяснительную беседу Гойл. Зачем это нужно, он не вникал, но поскольку всегда любил мучить животных, прекрасно справился. Сова вырвалась от него, как монашка из объятий пьяного ландскнехта — растрепанная и почти без перьев.
Страница 1 из 7
