Во все тяжкие

— весело спросил Шут, входя в комнату и закрывая за собой дверь на засов.

— Как тебе сказать, друг мой. Лорд уснул на самом интересном месте, — ответил я, сняв надоевший парик и взъерошив волосы. — Ты-то что здесь делаешь?

— Я? Жду.

— Чего?

— Криков о помощи, конечно же!

— Моих?

— Хотелось бы, но, скорее всего, кричал бы Кроули. Ему невероятно повезло, что он уснул, так и не успев залезть тебе под платье.

Я скривился, но промолчал. Сейчас не до ссор, нужно было найти свиток. Мы принялись обыскивать комнату: Шут перебирал вещи в сундуке, я ощупывал одежду и выворачивал карманы лорда. Вдруг он всё это время носил свиток с собой?

К сожалению, нам не повезло. Ни в комнате, ни в карманах свитка не оказалось.

— Как думаешь, он мог отдать его кому-то на хранение? — спросил я.

— Мог, но это должен быть человек, которому он доверяет как себе.

— Брат?

Шут покачал головой и устало опустился на кровать.

— Он не настолько доверяет братьям, чтобы посвящать их в дела Полукровок, — сказал он. — Последние сведенья, добытые шпионами Чейда, говорят о том, что оба его брата понятия не имеют, во что ввязался Кроули.

— Жены у него нет, наследников тоже. Любовница?

Шут насмешливо фыркнул и покачал головой.

— Да, с любовницами нынче тяжело, — пробормотал я, вспоминая свои со Старлинг отношения. — Зато у него есть собака… Собака!

— Думаешь, свиток может быть спрятан рядом с ней?

— Если не рядом, то гончая точно должна знать где. Пошли на псарню, мы ещё успеем…

— Лорд Кроули? — В дверь постучали и, не дождавшись ответа, повернули ручку. — Лорд Кроули, с вами всё в порядке?

Мы с Шутом переглянулись, а затем, не сговариваясь, подхватили тело Кроули и потащили его на кровать.

— Сапоги. Сапоги сними! — прошептал Шут, расстёгивая на лорде камзол и вытаскивая рубашку из штанов.

Тихо ругаясь, я снял сапоги; с глухим стуком они упали на пол.

— Лорд Кроули, мне можно войти? — В дверь снова постучали.

— Иди сюда, — поманил меня к себе Шут.

Развернул спиной и начал стаскивать платье.

— Ты что делаешь?

— Не мешай! Всё должно выглядеть убедительно. — Платье вместе с корсетом полетело на пол, парик же наоборот был водружён мне на голову и тщательно растрёпан.

Шут пальцами слегка размазал мне грим, затем вытащил из-под Кроули плед и набросил его на меня.

— Ты хочешь, чтобы слуга увидел нас вместе в постели?

— Не обязательно, — ответил друг. — Главное, чтобы он поверил в то, что вы были вместе. В конце концов, потеря мнимой девственности — лучше, чем обвинение в том, что ты хотел отравить лорда.

Закончив приводить мою внешность в беспорядок, Шут стал возле двери так, чтобы, когда её откроют, его не было бы видно. Вздохнув, я отодвинул засов и приоткрыл дверь.

Слуга смерил меня взглядом от помятого парика до волочащегося по полу покрывала и деликатно отвёл взгляд в сторону.

— Лорд Кроули спит. Вы что-то хотели? — шёпотом спросил его я.

— Да. То есть нет. Я подумал… А, не важно! Извините за беспокойство гм… леди. — Слуга поклонился, а затем, развернувшись, ушёл. Быстро, не оглядываясь, словно опасался, что я брошусь за ним и насильно затащу в комнату.

Прав был Шут, когда сказал, что красота — страшная сила. Видимо, у леди она страшнее некуда.

Одолжив у Кроули рубашку со штанами, я вместе с Шутом отправился на псарню. Догадка о том, что свиток спрятан рядом с собакой, превратилась в уверенность. Особенно тогда, когда мы приблизились к вольеру, а гончая вместо того, чтобы спать или на худой конец просто зарычать на потревоживших её покой людей, ощерила зубы, а потом попыталась сбежать.

Я использовал Уит, чтобы оглушить её. Визгнув, она прижала уши к голове и, скуля, отползла в самый дальний угол вольера. Мне не нравилось причинять боль животным, но я не мог ничего поделать — это был единственный быстрый способ не дать ей скрыться.

Чего тебе, волк?

Я ощущал её эмоции. Её боль и страх за партнера, они обволакивали как патока, злость же обжигала не хуже калёного железа.

Мне нужна вещь, которую спрятал твой партнёр. Вещь, которой он дорожит, но в то же время опасается.

Не понимаю. Нет такой вещи.

Подумай, — предложил ей я. — От этого зависит жизнь твоего партнёра.

Что ты с ним сделал, волк?

Ничего непоправимого. Пока что.

Я сильнее надавил Уитом, посылая ощущения ужаса и отчаянья. Выворачивая и себя и гончую наизнанку, я сумел добиться от неё ответа, хотя вместо ясных мыслей собака показала размытые образы и обрывки собственных воспоминаний. Всего на миг, но этого хватило, чтобы понять, где следует продолжить поиски.

Шут подхватил меня под локоть, поддерживая, пока я приходил в себя.