Фандом: Средиземье Толкина. Иногда ему казалось, что он все еще там, под горой, в Мории, — в месте, название которого он боялся произнести даже в мыслях. Бесконечные дни в темноте, в тишине. Настоящий кошмар, от которого хочется только очнуться. Мерри преследует прошлое. Выбор, который мог быть другим. Мерри решил принести Кольцо в Минас Тирит. Он ошибся.
Добавить в моё избранное
16 мин, 47 сек 6099
— Ему пришлось это сделать! — крикнул Пиппин.
Гэндальф взглядом заставил его замолчать.
— У него есть поручение, — повторил он. — Он отправился в опасное место и еще может вернуться, но я не знаю, когда.
— Да, у него поручение, — вмешался Сэм. — Ты даже не сказал нам, что это за поручение, куда он…
— Помолчи, Сэм, — шикнул Мерри.
— Не буду! — распалялся Сэм. — Посмотри наконец правде в глаза — нет уже никакой надежды! Нет надежды с тех пор, как мистер Фродо…
Его голос сорвался и задрожал. Боромир протянул к Сэму руку, намереваясь его увести, но тот уперся.
— Тогда мы не знали, но все пошло прахом именно тогда. Именно тогда все пошло не так.
— Пойдем, Сэм, — попросил Боромир.
— Нет, пусть останется, — распорядился Дэнетор. — Он говорит разумные вещи. Митрандир, разве ты не должен был уберечь Хранителя?
Сэм яростно выдернул руку из хватки Боромира и, повернувшись, ткнул в Дэнетора пальцем.
— Это не его вина! Не смей его обвинять! Тебя там не было, ты не видел, никто из нас не мог бы остановить…
— Успокойся, Сэм, — сказал Гэндальф. — Иди с Боромиром.
— Я не буду молчать! — завопил Сэм. — А ты что сделал? — обернулся он к Дэнетору, и эхо его голоса заметалось по белым стенам. — Что ты сделал кроме того, что сидел здесь, зыркал исподлобья и пророчил гибель и дурные вести? И… и…
Боромир схватил Сэма под мышки, оторвав от пола. Сэм вырывался — еще как вырывался! Он ненавидел, когда его хватали и тащили большие люди — совсем как мешок с картошкой, как он однажды выразился.
— Поставь меня! — орал он, пинаясь и извиваясь, но Боромир держал его крепко. — Поставь меня, я еще не закончил!
Он лягался, бранился и царапал воздух, как рассерженный кот, но все попытки его были тщетны. Дверь закрылась, и криков Сэма больше не было слышно.
Гэндальф потер глаза.
— Долгий день, — произнес он, — я устал. Завтра настанет утро, настанет время для новых планов.
— Каких планов? — спросил Дэнетор. — Рохан пал. Гондор следующий.
Пиппин смотрел на него огромными, полными слез глазами, словно не мог поверить в то, что слышит. Гэндальф коснулся его плеча.
— Пиппин, иди с Сэмом и Боромиром, — попросил он. Пиппин в последний раз бросил на Гэндальфа растерянный, испуганный взгляд и ушел.
Мерри хотел пойти за ним, но Гэндальф остановил его.
— Останься со мной, Мерри.
В Белом Городе было холодно, и мрак нарастал с каждым днем. Было холодно, но спокойно, не мирно, нет, но в укромных уголках иногда, на мгновение, Мерри мог забыть о том, что скоро случится. Гэндальф вывел его из тронного зала в сумерки внутреннего двора. Студеный ветер бился в арке, раскидывая мертвые листья.
— Там все плохо? — спросил Мерри. — В Рохане?
— Не будем сейчас об этом, — предупредил Гэндальф.
Он снова улыбался, улыбка была грустная и странная, и ее не было в глазах Гэндальфа. Мерри всхлипнул, но собрался с силами.
— Ты должен сказать мне, если нет никакой надежды. Пожалуйста, Гэндальф. Я просто хочу узнать правду.
— Пока стоят стены Белого Города, есть надежда. И Арагорн еще может вернуться.
Мерри смотрел и искал в лице Гэндальфа хоть какой-то намек на обман. Не видел, но не сомневался, что Гэндальф, если только захочет, солжет как никто другой в этом мире. И все же Мерри был готов признать: Гэндальф верил в то, что говорил.
— Мы не должны были приходить сюда, — сказал Мерри. — Никогда. Разве нет? Я ошибся. Мы должны были идти на восток.
Сказать это Сэму и Пиппину — это одно. Признаться Гэндальфу — совсем другое. Мерри ошибся, и во взгляде Гэндальфа он видел подтверждение своим словам.
Он ошибся.
Гэндальф положил руку ему на плечо.
— Мериадок, этот выбор никогда не предназначался тебе, — мягко пояснил он. — Это не то бремя, которое тебе когда-либо должно было нести. Какую бы роль ты ни сыграл, я чувствую сердцем, что прав.
— Ты имеешь в виду, мне не стоило брать Кольцо?
— Нет, нет, — покачал головой Гэндальф. — Ты сделал то, что считал правильным. Это все, что у нас теперь есть.
— Скажи правду, — попросил Мерри. — Если бы ты был там, отговорил бы меня?
— По правде говоря, я не знаю, какой совет мог бы тебе дать. Я не знаю, какой совет мог бы дать любому из вас, — он сжал плечо Мерри. — Ты поступил мужественно.
Мерри шмыгнул носом, отер рукой лицо.
— Это не мужество. Я не знал, что я делаю. Не знал, Гэндальф.
Он был почти в бессознательном состоянии, оцепеневший от шока, от того, что с ним случилось. И когда он сделал шаг вперед, когда он вызвался — он помнил только: кто-то ведь должен, так почему же не я.
— Это так тяжело, Гэндальф, — выдавил Мерри. — С каждым днем тяжелее.
Гэндальф взглядом заставил его замолчать.
— У него есть поручение, — повторил он. — Он отправился в опасное место и еще может вернуться, но я не знаю, когда.
— Да, у него поручение, — вмешался Сэм. — Ты даже не сказал нам, что это за поручение, куда он…
— Помолчи, Сэм, — шикнул Мерри.
— Не буду! — распалялся Сэм. — Посмотри наконец правде в глаза — нет уже никакой надежды! Нет надежды с тех пор, как мистер Фродо…
Его голос сорвался и задрожал. Боромир протянул к Сэму руку, намереваясь его увести, но тот уперся.
— Тогда мы не знали, но все пошло прахом именно тогда. Именно тогда все пошло не так.
— Пойдем, Сэм, — попросил Боромир.
— Нет, пусть останется, — распорядился Дэнетор. — Он говорит разумные вещи. Митрандир, разве ты не должен был уберечь Хранителя?
Сэм яростно выдернул руку из хватки Боромира и, повернувшись, ткнул в Дэнетора пальцем.
— Это не его вина! Не смей его обвинять! Тебя там не было, ты не видел, никто из нас не мог бы остановить…
— Успокойся, Сэм, — сказал Гэндальф. — Иди с Боромиром.
— Я не буду молчать! — завопил Сэм. — А ты что сделал? — обернулся он к Дэнетору, и эхо его голоса заметалось по белым стенам. — Что ты сделал кроме того, что сидел здесь, зыркал исподлобья и пророчил гибель и дурные вести? И… и…
Боромир схватил Сэма под мышки, оторвав от пола. Сэм вырывался — еще как вырывался! Он ненавидел, когда его хватали и тащили большие люди — совсем как мешок с картошкой, как он однажды выразился.
— Поставь меня! — орал он, пинаясь и извиваясь, но Боромир держал его крепко. — Поставь меня, я еще не закончил!
Он лягался, бранился и царапал воздух, как рассерженный кот, но все попытки его были тщетны. Дверь закрылась, и криков Сэма больше не было слышно.
Гэндальф потер глаза.
— Долгий день, — произнес он, — я устал. Завтра настанет утро, настанет время для новых планов.
— Каких планов? — спросил Дэнетор. — Рохан пал. Гондор следующий.
Пиппин смотрел на него огромными, полными слез глазами, словно не мог поверить в то, что слышит. Гэндальф коснулся его плеча.
— Пиппин, иди с Сэмом и Боромиром, — попросил он. Пиппин в последний раз бросил на Гэндальфа растерянный, испуганный взгляд и ушел.
Мерри хотел пойти за ним, но Гэндальф остановил его.
— Останься со мной, Мерри.
В Белом Городе было холодно, и мрак нарастал с каждым днем. Было холодно, но спокойно, не мирно, нет, но в укромных уголках иногда, на мгновение, Мерри мог забыть о том, что скоро случится. Гэндальф вывел его из тронного зала в сумерки внутреннего двора. Студеный ветер бился в арке, раскидывая мертвые листья.
— Там все плохо? — спросил Мерри. — В Рохане?
— Не будем сейчас об этом, — предупредил Гэндальф.
Он снова улыбался, улыбка была грустная и странная, и ее не было в глазах Гэндальфа. Мерри всхлипнул, но собрался с силами.
— Ты должен сказать мне, если нет никакой надежды. Пожалуйста, Гэндальф. Я просто хочу узнать правду.
— Пока стоят стены Белого Города, есть надежда. И Арагорн еще может вернуться.
Мерри смотрел и искал в лице Гэндальфа хоть какой-то намек на обман. Не видел, но не сомневался, что Гэндальф, если только захочет, солжет как никто другой в этом мире. И все же Мерри был готов признать: Гэндальф верил в то, что говорил.
— Мы не должны были приходить сюда, — сказал Мерри. — Никогда. Разве нет? Я ошибся. Мы должны были идти на восток.
Сказать это Сэму и Пиппину — это одно. Признаться Гэндальфу — совсем другое. Мерри ошибся, и во взгляде Гэндальфа он видел подтверждение своим словам.
Он ошибся.
Гэндальф положил руку ему на плечо.
— Мериадок, этот выбор никогда не предназначался тебе, — мягко пояснил он. — Это не то бремя, которое тебе когда-либо должно было нести. Какую бы роль ты ни сыграл, я чувствую сердцем, что прав.
— Ты имеешь в виду, мне не стоило брать Кольцо?
— Нет, нет, — покачал головой Гэндальф. — Ты сделал то, что считал правильным. Это все, что у нас теперь есть.
— Скажи правду, — попросил Мерри. — Если бы ты был там, отговорил бы меня?
— По правде говоря, я не знаю, какой совет мог бы тебе дать. Я не знаю, какой совет мог бы дать любому из вас, — он сжал плечо Мерри. — Ты поступил мужественно.
Мерри шмыгнул носом, отер рукой лицо.
— Это не мужество. Я не знал, что я делаю. Не знал, Гэндальф.
Он был почти в бессознательном состоянии, оцепеневший от шока, от того, что с ним случилось. И когда он сделал шаг вперед, когда он вызвался — он помнил только: кто-то ведь должен, так почему же не я.
— Это так тяжело, Гэндальф, — выдавил Мерри. — С каждым днем тяжелее.
Страница 2 из 5
