Майские праздники

— так, «причитая», он подлетел к тете Эле, усадил ее в картинную позу вполоборота, как фокусник, достал откуда-то бордовую шелковую розу, прикрепил ее к волосам тети Эли и, велев смотреть вдаль и вверх, долго устанавливал свет (добиваясь, по его словам, «просто идеального» освещения), а потом, наконец, сделал фото.

Аливандер еще собрался было сделать «групповое фото всей семьи», но тетя Эля начала терять терпение, и Снейпиковы вместе с Наринэ поспешили на свежий воздух. Компания, увлекаемая дядей Толей, направилась по тенистой аллее к открытому кафе над каналом с бурной зеленой водой, когда их настиг запыхавшийся растрепанный фотограф. Он всучил дяде Толе квитанцию и заверил, что фотографии будут готовы «буквально завтра», и что он «ни копейки не возьмет» за срочность с«такого милого семейства». Еще раз погладив по голове Наринэ и Сереженьку, Аливандер добрел до ателье, объявил группке солдат, поджидавших у входа своей очереди фотографироваться, что сегодня ввиду праздника салон не работает, погасил свет и закрыл свое заведение.

Параграф 2. Девятое мая

В праздники на добрейшего Аливандера накатывала жестокая меланхолия. Каждый раз повторялось одно и то же. С вечера фотограф обещал администрации Окружного Дома Офицеров, что завтра «конечно же, непременно будет на рабочем месте», но на следующий день, открыв свое ателье, он быстро начинал тосковать и, приняв пару посетителей, вывешивал табличку «Закрыто» и понуро шел домой. Встречая по пути знакомых, он не без тайной гордости оправдывался:«Должен же я дать и другим заработать хотя бы на праздник. Если я останусь на работе, люди захотят фотографироваться только у Аливандера! И потом, — вздохнув, добавлял он, — я с самого утра неважно себя чувствую, а ко мне приходят с детьми. Зачем я буду пугать деток своей болезнью?».

В городе Советске Аливандера любили, сочувствовали контуженному на войне старому фотографу и действительно очень ценили его мастерство. Но не меньше людей привлекало и ласковое обхождение Григория Львовича. Все женщины у него были «дивной, необыкновенной красоты», детишки сплошь «прелестны», а мужчины, соответственно, «мужественны» и даже порой«интеллигентны». Вероятно, такими их и видел добрейший фотограф, и — что особенно удивительно — такими они и получались на сделанных им фотографиях. Помимо всевозможных специфических трюков со светом, он еще и умело владел ретушью, деликатно добавляя дамам «изысканности»(как выражался сам Аливандер), кавалерам — «импозантности», а также щедрой рукой пририсовывая женщинам немыслимо роскошные украшения, а мужчинам — двубортные широкоплечие костюмы и полосатые галстуки. Кроме того, для детишек чересчур непоседливых (или испугавшихся пресловутой «птички»), Аливандер специально всегда держал в столе целый кулек карамельных конфет и раздавал их горстями, приговаривая, что экономить ему незачем, живет он совсем один и «имеет всё, что ему нужно». Таким образом, фотограф план не только выполнял, а с лихвой перевыполнял, и даже висел на Городской Доске почета (фото для которой поручали делать исключительно самому Аливандеру). Трудовую дисциплину в будние дни Аливандер никогда не нарушал, и администрация смотрела сквозь пальцы на некоторые его причуды.

Вот и девятого мая время не подошло еще и к обеду, а Аливандер уже брел по аллеям парка в сторону троллейбусной остановки, когда к нему подбежал, козырнув, молоденький военный:

— Товарищ Аливандер, вас ждут у фотостудии!

— Ах, нет-нет, фотосалон сегодня уже закрыт, нужно было раньше приходить, молодой человек, — отмахнулся было Аливандер.

— Раньше товарищ Снейпиков не мог, он открывал торжественное собрание в Доме Офицеров.

— Да, да, торжественное собрание… — встрепенулся Аливандер. — Меня тоже приглашали, но я отказался. В конце концов, не всем же в президиумах сидеть, должен кто-то и работать! Но что же мы стоим, пойдемте скорее, конечно, я сделаю исключение для нашего прославленного летчика, а как же нет? Я тоже воевал, — и Аливандер неловко поковылял обратно.

Завидев Снейпикова, курившего на крыльце, он воскликнул:

— Здравствуйте, здравствуйте, уважаемый товарищ Снейпиков! Заходите же скорей, сейчас я вам открою, вот так, проходите в студию… Боевой летчик, при полном параде, сколько орденов! Конечно же я сделаю замечательный портрет… Нет? Только за фотографиями зашли? Конечно, давно готовы! Я обещал вам исключительную срочность! Вот, я специально отложил. Взгляните на портрет вашей супруги! Это просто шедевр! Я даже вправил его в рамку! А как же, такую красоту надо повесить на стену и любоваться! За рамку необязательно сейчас платить, можете занести в любое удобное вам время. Вот, под стеклом, можете убедиться, прейскурант — для вас я выбрал самую лучшую. И еще ваших милых деток фото было, вот оно. Да-да, конечно я помню, мальчик ваш, а девочка — соседка, армяночка. Исключительная вырастет красавица, уж поверьте, это я как фотограф сразу вижу.