Фандом: Гарри Поттер. История одной фотографии.
Добавить в моё избранное
17 мин, 59 сек 10285
А вы присядьте пока. Я в наши конверты вам всё упакую. Вот сюда, за стол, пожалуйста. Что? Ах нет, еще не праздновал. Это меня буфетчица наша поздравила, закусок разных занесла и вот даже водочки, холодная еще. Не налить вам? Давайте за Победу нашу! Вот так, чокнемся. А вы пейте, пейте, я люблю, когда люди отмечают, веселятся… Мне-то совсем нельзя пить, врачи запретили. Вот салатиком закусите, вот колбаска еще… Да-да, наливайте себе, не стесняйтесь. В такой-то день… Вы разрешите фотографию ваших деток на витрине выставить? Я уже сделал увеличенное фото, вот, посмотрите, оно будет украшением нашей витрины. Ну что вы, не надо ничего платить, вы знаете, за границей вам бы сами заплатили за такую рекламу! Да-да, пиво конечно можно, тоже из нашего буфета. Вы не подумайте ничего такого, она хорошая женщина, наша буфетчица, постоянно носит сюда всякую провизию. И вы думаете, ей что-то от меня надо? Это с моей-то эпилепсией? А я вам так скажу — золотое сердце у наших женщин! Ведь как они могут жалеть, вы только подумайте! Последнего забулдыгу подберут, отмоют и будут всю жизнь от него терпеть, потому что иначе всё — пропадет мужик. Уж вы мне поверьте, я тут всякого навидался! А как же? Я же фотограф-художник, я сразу вглубь человека вижу.
Вот и вы, Анатолий, я извиняюсь, с супругой-то своей не очень ладите, я заметил… Вы рыбки тоже возьмите, к пиву. Нет-нет, спасибо, я только рыбки, пиво мне никак. А раньше любил, до войны, с коллегами своими, с журналистами… — Аливандер вздохнул. — Такое время было веселое, вот вроде бы и многого не хватало и тяжело жили, не то, что сейчас, а какое настроение было у народа! Какая молодежь была — энтузиасты! Ну что я вам рассказываю, вы же помните. А как праздновали! Я до войны был фотокорреспондентом центральной газеты, вы можете себе представить! Все парады снимал, все демонстрации. А ведь мне было только тридцать лет, и уже такая ответственность! Я и Галю свою на параде физкультурников в первый раз увидел — и всё! И на всю жизнь! До этого были, конечно, девушки, не скрою… А как же, я был молод, и я был хорош собой, и я умел обходиться с женщинами. Но маме никто не нравился. И если мама говорила «нет», я не мог сказать «да». Иначе сразу неотложка и предынфарктное состояние. Я, конечно, не очень верил, но что я мог сделать? Что бы сказали соседи и все наши родственники? Но когда я увидел Галю в физкультурной форме… Я вам скажу, это была греческая богиня! Афродита! Мраморная Венера! Но только с руками, а в этих руках — флаг СССР. И я не послушал маму… Ах! Какие родители, когда такая любовь с первого взгляда! Мы были как Ромео и Джульетта! Первого мая я фотографировал Галю с флагом на Красной площади, а девятого мая мы уже расписались. Да-да, представьте, именно девятого мая, но тогда еще никто не знал, что это будет праздник… — Аливандер снова вздохнул. — А вы, Анатолий, налейте себе, давайте выпьем за любовь, потому что кем бы мы были без нее и откуда бы у нас были дети… Нет-нет, я только чокнусь вот так с вами, а вы пейте, приятно смотреть, когда человек здоровый и может хорошо выпить и закусить. Да… А свадьбы-то настоящей у нас и не было, что вы, ни застолья, ни музыки. Какая музыка! Мама устроила нам такой концерт по заявкам, вы представляете? Побила всю посуду на кухне. Прямо вот так брала и била о стену. А квартира-то коммунальная была, хоть и в центре Москвы, так мама больше соседскую посуду побила… А наша почти вся сохранилась, потому что мама держала посуду в комнате, чтобы не украли. Что там было! Соседи участкового вызвали, хотели протокол составлять, но я за посуду соседям сразу всё возместил, и маму не забрали… Да… Но на свадьбу денег уже не было… — Аливандер улыбнулся. — Но медовый месяц у нас был, как же без него. Ведь мы были молодые, красивые и мы любили друг друга. Мы даже поехали в свадебное путешествие на Украину, знакомиться с Галиными родителями. И я-таки смог пробить себе командировку, а для Гали взяли плацкарту. Но мы, конечно, целый день были вместе у меня в купе. И я вам скажу, какие у нас в стране замечательные люди! Представляете, наши попутчики надолго уходили в вагон-ресторан, чтобы мы с Галей могли побыть наедине!
А на Украине… как вам сказать… сначала Галины родители не сильно обрадовались такому зятю. И я даже слышал, как Галина мама выговаривала ей «за жида», но очень тихо, чтобы я не услышал, чтобы не обидеть. Такие деликатные люди, хоть и простые колхозники. А потом меня сильно побили дружки того хлопца, что Галиным ухажером считался, пока она в Москву учиться не уехала. Вы бы меня видели после этой драки! Какой у меня был нос, какие губы! Меня бы собственная мама не узнала! Так теща моя примочки мне ставила из бодяги, а Галин отец прошелся по дворам — младший брат Гали, Андрюшка, вызывал моих обидчиков к калитке, а тесть мой каждому лично, я извиняюсь, морду набил. Галин папа с братом в войну погибли потом, да и многие из тех хлопцев сгинули… — Аливандер опять вздохнул. — Да, вот так и породнились.
Вот и вы, Анатолий, я извиняюсь, с супругой-то своей не очень ладите, я заметил… Вы рыбки тоже возьмите, к пиву. Нет-нет, спасибо, я только рыбки, пиво мне никак. А раньше любил, до войны, с коллегами своими, с журналистами… — Аливандер вздохнул. — Такое время было веселое, вот вроде бы и многого не хватало и тяжело жили, не то, что сейчас, а какое настроение было у народа! Какая молодежь была — энтузиасты! Ну что я вам рассказываю, вы же помните. А как праздновали! Я до войны был фотокорреспондентом центральной газеты, вы можете себе представить! Все парады снимал, все демонстрации. А ведь мне было только тридцать лет, и уже такая ответственность! Я и Галю свою на параде физкультурников в первый раз увидел — и всё! И на всю жизнь! До этого были, конечно, девушки, не скрою… А как же, я был молод, и я был хорош собой, и я умел обходиться с женщинами. Но маме никто не нравился. И если мама говорила «нет», я не мог сказать «да». Иначе сразу неотложка и предынфарктное состояние. Я, конечно, не очень верил, но что я мог сделать? Что бы сказали соседи и все наши родственники? Но когда я увидел Галю в физкультурной форме… Я вам скажу, это была греческая богиня! Афродита! Мраморная Венера! Но только с руками, а в этих руках — флаг СССР. И я не послушал маму… Ах! Какие родители, когда такая любовь с первого взгляда! Мы были как Ромео и Джульетта! Первого мая я фотографировал Галю с флагом на Красной площади, а девятого мая мы уже расписались. Да-да, представьте, именно девятого мая, но тогда еще никто не знал, что это будет праздник… — Аливандер снова вздохнул. — А вы, Анатолий, налейте себе, давайте выпьем за любовь, потому что кем бы мы были без нее и откуда бы у нас были дети… Нет-нет, я только чокнусь вот так с вами, а вы пейте, приятно смотреть, когда человек здоровый и может хорошо выпить и закусить. Да… А свадьбы-то настоящей у нас и не было, что вы, ни застолья, ни музыки. Какая музыка! Мама устроила нам такой концерт по заявкам, вы представляете? Побила всю посуду на кухне. Прямо вот так брала и била о стену. А квартира-то коммунальная была, хоть и в центре Москвы, так мама больше соседскую посуду побила… А наша почти вся сохранилась, потому что мама держала посуду в комнате, чтобы не украли. Что там было! Соседи участкового вызвали, хотели протокол составлять, но я за посуду соседям сразу всё возместил, и маму не забрали… Да… Но на свадьбу денег уже не было… — Аливандер улыбнулся. — Но медовый месяц у нас был, как же без него. Ведь мы были молодые, красивые и мы любили друг друга. Мы даже поехали в свадебное путешествие на Украину, знакомиться с Галиными родителями. И я-таки смог пробить себе командировку, а для Гали взяли плацкарту. Но мы, конечно, целый день были вместе у меня в купе. И я вам скажу, какие у нас в стране замечательные люди! Представляете, наши попутчики надолго уходили в вагон-ресторан, чтобы мы с Галей могли побыть наедине!
А на Украине… как вам сказать… сначала Галины родители не сильно обрадовались такому зятю. И я даже слышал, как Галина мама выговаривала ей «за жида», но очень тихо, чтобы я не услышал, чтобы не обидеть. Такие деликатные люди, хоть и простые колхозники. А потом меня сильно побили дружки того хлопца, что Галиным ухажером считался, пока она в Москву учиться не уехала. Вы бы меня видели после этой драки! Какой у меня был нос, какие губы! Меня бы собственная мама не узнала! Так теща моя примочки мне ставила из бодяги, а Галин отец прошелся по дворам — младший брат Гали, Андрюшка, вызывал моих обидчиков к калитке, а тесть мой каждому лично, я извиняюсь, морду набил. Галин папа с братом в войну погибли потом, да и многие из тех хлопцев сгинули… — Аливандер опять вздохнул. — Да, вот так и породнились.
Страница 3 из 5
