Фандом: Гарри Поттер. История одной фотографии.
Добавить в моё избранное
17 мин, 59 сек 10286
С Украины мы и привезли нашу девочку, нашу Ривочку… А может, даже и раньше, в поезде, всё случилось. Потому что мама всё время намекала, что «очень уж скоро этот ребенок родился».
Ах, вы не знаете мою маму, она всё время что-то намекала и этим ужасно нервировала Галю. А Галя кормила грудью и совсем не спала ночью, потому что Ривочка была очень беспокойной. И конечно она взрывалась, и был скандал, и мама хваталась за сердце и требовала неотложку. А что я мог сделать? Мы жили все в одной комнате, мама спала за ширмой, а мы с Галей на полу, на матраце. А Ривочка на столе, на сложенном вчетверо байковом одеяле. Но она очень быстро научилась поворачиваться и она могла упасть, и Галя придумала стелить ей постель в таком большом корыте с ручками. А маме не нравилось, что теперь нельзя нормально постирать. Но в квартирную очередь нас всё никак не ставили, пока не родился Лёвушка. Понимаете, мы его назвали в честь моего папы, а Ривочку в честь мамы, думали она немного смягчится, а она так нет. И представляете, она нам давала советы из-за ширмы «не скрипеть так сильно полом». А что нам было делать? Мы были молоды. И мы скрипели. И родился наш мальчик. Ах, как же обрадовалась Ривочка! Она все время хотела «понянчить лялю», мы даже на минуту боялись оставлять их одних, чтобы Рива не уронила Лёву. Я как увидел ваших деток, сразу за сердце схватился, такое сходство. И глазки у вашего мальчика такие же черненькие, блестящие. Галюнька Лёвушку в шутку Мышковичем называла, за глазки как у мышонка. Веселая она была, а как пела! Она в Москву приехала в Консерваторию поступать. И ведь поступила — на народное отделение. Потом пришлось бросить — детки родились, а мама моя за ними смотреть не могла, как вы понимаете, сердце больное и всё такое прочее…
Шофера вашего позвать? Сейчас, минутку, что сказать, в магазин? Да-да, уже отправил. А вы расстегните китель. Да, подумать только, как рано в Советске жара наступает, еще начало мая, а уже под тридцать градусов. Давайте я ваш китель на тот стул повешу — и не помнется, и вам удобнее будет. Я-то свой в чемодане на шифоньере храню. Как демобилизовался после ранения, так и не надеваю никогда, а ведь до капитана дослужился, кто бы мог подумать! Человек я, как видите, сугубо мирный, а пришлось. Не дай Бог никому такое пережить. Хотя если спросить, то кто у нас в стране не пострадал, всех война коснулась: кого краем задела, а кого насмерть покалечила… А тогда в мае сорок первого мы и не думали ни о чем таком. Конечно, в Европе немцы уже вовсю хозяйничали. Но мы были уверены — у нас договор о ненападении, пакт Молотова-Риббентропа… А Галины родители на Украине совсем рядом с границей, но я спокойно отправил ее на лето с детьми к ее папе и маме, представляете? Я сам доставал билеты в купе, чтобы моим деткам было удобно ехать, и я сам отвез их на вокзал!
Ага, вот и солдатик ваш вернулся. Садитесь за стол с нами, молодой человек. Я понимаю, за рулем нельзя, а вы закусывайте, смотрите, сколько тут деликатесов. Сейчас я вам чайку заварю… Вам черного или зеленого? А я, знаете ли, в Советске пристрастился к зеленому, очень он для здоровья полезный, особенно 95-ый от давления помогает. Но вам еще рано об этом думать, кушайте, кушайте, сахару побольше кладите, а вот вам карамелек к чаю, есть и «долгоиграющие», берите побольше, давайте я горсть вам в карман положу, девушек угощать будете, ваше дело молодое… Да… А мы с товарищем Снейпиковым выпьем за всех, кто погиб в первые, самые страшные дни войны. Вот, закусывайте, Анатолий, я помидорок с огурчиками порезал — это с нашего Советского опытного хозяйства, Чернов привез. Такой молодой человек, а уже ученый, кандидат наук. Доченьки две у него: одна такая шалунья, непоседа, едва-едва смог ее на портрет сфотографировать, а вторая тихая такая, спокойная, позировала мне, послушно сидела… Моя Ривочка тоже шустренькая была, а какая умничка! Вы не поверите, в шесть лет уже читать и писать умела, это Галя ее научила, а то мама всё время намекала, что у гоев неумные дети родятся.
Из-за маминых намеков всё и случилось. У меня уже путевки от профсоюза были на руках в Подмосковный дом отдыха — конечно же, на всю семью, и конечно же вместе с мамой. Ведь маме тоже надо отдохнуть и подышать свежим воздухом. И потом все-таки у нее больное сердце. Но однажды я пришел с работы, а у дома опять неотложка и на кухне битая посуда. А дети плачут и Галюнька тоже плачет, что «моченьки нету никакой», и мы решили, что летом Галя с детьми отдохнет на Украине у родителей, а в сентябре освободится комната, которую нам обещали дать, и как только я получу ордер, я сразу за ними приеду.
А что было потом, это знает весь советский народ. Было вероломное нападение без объявления войны. А Галя с детьми оказалась на оккупированной территории, и я ничего не мог поделать! И я пошел в военкомат проситься на фронт, а меня не брали, ведь я работал в центральной газете и у меня была бронь. Но я все-таки добился.
Ах, вы не знаете мою маму, она всё время что-то намекала и этим ужасно нервировала Галю. А Галя кормила грудью и совсем не спала ночью, потому что Ривочка была очень беспокойной. И конечно она взрывалась, и был скандал, и мама хваталась за сердце и требовала неотложку. А что я мог сделать? Мы жили все в одной комнате, мама спала за ширмой, а мы с Галей на полу, на матраце. А Ривочка на столе, на сложенном вчетверо байковом одеяле. Но она очень быстро научилась поворачиваться и она могла упасть, и Галя придумала стелить ей постель в таком большом корыте с ручками. А маме не нравилось, что теперь нельзя нормально постирать. Но в квартирную очередь нас всё никак не ставили, пока не родился Лёвушка. Понимаете, мы его назвали в честь моего папы, а Ривочку в честь мамы, думали она немного смягчится, а она так нет. И представляете, она нам давала советы из-за ширмы «не скрипеть так сильно полом». А что нам было делать? Мы были молоды. И мы скрипели. И родился наш мальчик. Ах, как же обрадовалась Ривочка! Она все время хотела «понянчить лялю», мы даже на минуту боялись оставлять их одних, чтобы Рива не уронила Лёву. Я как увидел ваших деток, сразу за сердце схватился, такое сходство. И глазки у вашего мальчика такие же черненькие, блестящие. Галюнька Лёвушку в шутку Мышковичем называла, за глазки как у мышонка. Веселая она была, а как пела! Она в Москву приехала в Консерваторию поступать. И ведь поступила — на народное отделение. Потом пришлось бросить — детки родились, а мама моя за ними смотреть не могла, как вы понимаете, сердце больное и всё такое прочее…
Шофера вашего позвать? Сейчас, минутку, что сказать, в магазин? Да-да, уже отправил. А вы расстегните китель. Да, подумать только, как рано в Советске жара наступает, еще начало мая, а уже под тридцать градусов. Давайте я ваш китель на тот стул повешу — и не помнется, и вам удобнее будет. Я-то свой в чемодане на шифоньере храню. Как демобилизовался после ранения, так и не надеваю никогда, а ведь до капитана дослужился, кто бы мог подумать! Человек я, как видите, сугубо мирный, а пришлось. Не дай Бог никому такое пережить. Хотя если спросить, то кто у нас в стране не пострадал, всех война коснулась: кого краем задела, а кого насмерть покалечила… А тогда в мае сорок первого мы и не думали ни о чем таком. Конечно, в Европе немцы уже вовсю хозяйничали. Но мы были уверены — у нас договор о ненападении, пакт Молотова-Риббентропа… А Галины родители на Украине совсем рядом с границей, но я спокойно отправил ее на лето с детьми к ее папе и маме, представляете? Я сам доставал билеты в купе, чтобы моим деткам было удобно ехать, и я сам отвез их на вокзал!
Ага, вот и солдатик ваш вернулся. Садитесь за стол с нами, молодой человек. Я понимаю, за рулем нельзя, а вы закусывайте, смотрите, сколько тут деликатесов. Сейчас я вам чайку заварю… Вам черного или зеленого? А я, знаете ли, в Советске пристрастился к зеленому, очень он для здоровья полезный, особенно 95-ый от давления помогает. Но вам еще рано об этом думать, кушайте, кушайте, сахару побольше кладите, а вот вам карамелек к чаю, есть и «долгоиграющие», берите побольше, давайте я горсть вам в карман положу, девушек угощать будете, ваше дело молодое… Да… А мы с товарищем Снейпиковым выпьем за всех, кто погиб в первые, самые страшные дни войны. Вот, закусывайте, Анатолий, я помидорок с огурчиками порезал — это с нашего Советского опытного хозяйства, Чернов привез. Такой молодой человек, а уже ученый, кандидат наук. Доченьки две у него: одна такая шалунья, непоседа, едва-едва смог ее на портрет сфотографировать, а вторая тихая такая, спокойная, позировала мне, послушно сидела… Моя Ривочка тоже шустренькая была, а какая умничка! Вы не поверите, в шесть лет уже читать и писать умела, это Галя ее научила, а то мама всё время намекала, что у гоев неумные дети родятся.
Из-за маминых намеков всё и случилось. У меня уже путевки от профсоюза были на руках в Подмосковный дом отдыха — конечно же, на всю семью, и конечно же вместе с мамой. Ведь маме тоже надо отдохнуть и подышать свежим воздухом. И потом все-таки у нее больное сердце. Но однажды я пришел с работы, а у дома опять неотложка и на кухне битая посуда. А дети плачут и Галюнька тоже плачет, что «моченьки нету никакой», и мы решили, что летом Галя с детьми отдохнет на Украине у родителей, а в сентябре освободится комната, которую нам обещали дать, и как только я получу ордер, я сразу за ними приеду.
А что было потом, это знает весь советский народ. Было вероломное нападение без объявления войны. А Галя с детьми оказалась на оккупированной территории, и я ничего не мог поделать! И я пошел в военкомат проситься на фронт, а меня не брали, ведь я работал в центральной газете и у меня была бронь. Но я все-таки добился.
Страница 4 из 5
