Наша простая странная жизнь

Просто ещё немного рядом, пожалуйста.

— Знаешь… я была в глубине души к чему-то подобному готова, — говорит она уже спокойнее, но в голосе тепла ни на грамм не прибавилось. — Может и хорошо, что оно так закончилось. Надеюсь, у тебя всё будет хорошо. Прощай.

Кажется, мой мозг перестал отвечать за функцию речи и опорно-двигательный аппарат. Я даже дышать могу через раз. До того момента, как дверь в коридоре хлопает, извещая о том, что Лина ушла… Совсем.

Это даже не истерика. Этому ещё не придумали названия. Мне кажется, что вот-вот наступит Конец Света, потому что без неё жить я не смогу. Никак не смогу. А если я не смогу жить, значит точно конец… Пусть даже не всего мира. Только моего. И, самое смешное, я сама во всём виновата. Я сама позволила уйти ей. Я сама испугалась своих чувств и не захотела ничего менять. Ведь всё было бы так просто — остаться с ней, жить с ней. Любить только её. Никого больше не надо. Ни за какие сокровища в мире не откажусь о того, что она для меня значит. Только поздно… Ещё десять минут назад она была в моей жизни, а теперь… пусто. Там, где билось сердце — дыра.

Вот ведь идиотская природа человека — понимать всю глобальность произошедшего только когда уже совершил все мыслимые и немыслимые ошибки.

Монотонно бьюсь головой о столешницу и надрывно и истерично смеюсь. Я хочу тебя вернуть, Линка… Я хочу… тебя. Я, понимаешь, нет, только с тобой узнала, что можно любить человека просто за то, что он ходит с тобой по одной планете, дышит с тобой одним воздухом. Просто за то, что ты сегодня сможешь увидеть его улыбку — любить всем сердцем. И просыпаться ради этого. И дышать в ожидании встречи, что бы просто попить кофе и подержать за руку. Настолько глупо, настолько несущественно… всего-то улыбка, всего-то прикосновение… Настолько всеобъемлюще, что задохнуться от чувств переполняющих можно.

— Я люблю тебя… люблю-у-у-у…, — вою раненой волчицей, сжимая плечи руками и пытаясь согреть оледеневшее изнутри тело. — Вернись… ну вернись же. Пожалуйстапожалуйстапожалуйста…

Тихо тикает будильник на подоконнике.

За окном кружится снег: весело, быстро, стараясь обогнать порывистый и колючий ветер.

Я знаю — она не вернётся.

«С любимыми не расставайтесь» (POV Ангелина, POV Виктория)

(POV Ангелина)

Такой — сущим ребёнком — я могла быть только рядом с ней. Глупой, доверчивой, открытой. Смотреть на неё доверчиво. Только так, никак иначе. Ведь это — Тори.

Нет, я не злилась на неё, хотя очень хотела. Очень хотела ненавидеть всё — имя её, воспоминания о ней, любое упоминание… Хотела ненавидеть даже то, что тело, предательское тело всё ещё горело от её поцелуев, прикосновений, от её дыхания.

Не могла.

Слёзы уже должны были прекратиться в маленькие сосульки на моих щеках. Но их всё растапливали новые и новые горячие капли. Меховой воротник куртки был мокрым и неприятно щекотал шею.

А ещё я страшно хотела понять. Понять Тори. О чём она думала, почему поступила так и почему всё же Рома, а не я?

Мобильный не слушается, когда я пытаюсь выудить его из заднего кармана джинс. Через минуты три злобной ругани и попыток справится с противной техникой, он всё же оказывается у меня в руке. Обледеневшими пальцами жму на кнопку, ищу нужный контакт. Кнопка вызов.

Гудки.

— Алло?

— Ром? Здравствуй, это Лина.

— Привет, Лин. Что случилось?

— Ты сейчас очень занят?

— Нет, свободен, — удивлённо тянет приятный мужской голос. — А что?

— Приезжай к Вике. Ты ей сейчас очень нужен.

Отключаю телефон совсем. Убираю обратно в карман.

Не знаю, как она там сейчас, что с ней, но не хочу, что бы была одна. А Ромка приедет… он же такой. Ответственный и заботящийся.

Город погружается в грязно-сизую тьму. Я плетусь по какому-то мосту и вижу рассыпавшийся лампочками далеко в разные стороны город. Везде зажигаются фонари, вывески, рекламные щиты. А я всё бреду куда глаза глядят. И даже мысли ни одной в голове нет… Даже самой захудалой. Как у истинной блондинки, да? Из горла вырывается сухой смешок, который тут же превращается в сильный кашель. Хватаюсь за периллу моста, сгибаясь и зажмуриваясь до слёз. Горло словно раздирает стальными когтями. Кашель превращается в глухой и злой смех.

— С вами всё в порядке?

Поднимаю глаза, встречаясь взглядом с обеспокоенно мнущейся рядом девушкой. Короткая шубка с капюшоном, белые джинсы аж глаза режут своим цветом. Руки спрятаны в рукава на манер муфточки.

— Да, спасибо, — не узнаю собственный голос.

Голос ли? То ли шипение, то ли рычание.

Прикрываю глаза и выдыхаю, сглатывая. Надо бы домой, в тепло. К Витальке в объятия и забыть обо всём. Сделать вид, что не было этого кошмарного дня. Ничего не было. Просто приснилось.