Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
Добавить в моё избранное
111 мин, 11 сек 12369
Уже отъехав, понимаю, что меня царапает какое-то чувство неправильности. Не может же быть, чтобы никто не любил кактусы…
«— Ты любишь розы?»
— Кактусы.
— Почему кактусы?
— Кто-то же должен любить кактусы«.»
Вот оно! Отвезу кактус Лавгуд — она точно найдет, куда его приспособить. Приделает ему пластиковые глазки и улыбку и выставит на витрину своего магазина. Хоть какая-то реклама.
— Видишь, какие муки я из-за тебя терплю? — укоризненно говорю я, возвращая кактус в машину.
Он, конечно, не отвечает.
В магазине Лавгуд не оказывается. Конечно, сегодня же воскресенье! Наверняка девчонка дома, ухаживает за садом. В раздражении хочется оставить кактус прямо у двери магазинчика, но, подумав, я вздыхаю и снова завожу мотор:
— А то пнет тебя кто-нибудь добрый ногой, пока Лавгуд не явится, — объясняю я кактусу, выруливая на перекресток.
Дорога до Оттери-Сент-Кэчпоул кажется короче, чем вчера — видимо, потому что сейчас еще утро. А вот пешком идти с колючим растением в обнимку — мучение. На вытянутых руках не понесешь — тяжелый, к себе не прижмешь — колется через рубашку, садист. Опять возникает желание бросить кактус на половине пути, но я мужественно тащу чертов суккулент-в конце концов, перед Лавгуд я так и не извинился за тот скандал.
Да и розочку, за которой девчонка полезла через колючие кусты, жалко.
И чем Лили не понравилась роза?
Лавгуд я замечаю, едва заворачиваю к ее дому — она стоит на коленках прямо на клумбе, голыми руками засыпая ямку. Напротив нее так же, на коленях, стоит мужчина примерно сорока лет, с волосами, похожими на сахарную вату, одетый во все оттенки желтого. Я хмыкаю — он напоминает мне яичницу-глазунью. Или подсолнух.
Подойдя ближе, слышу, что странная парочка, поливая ямку, что-то негромко поет. Колыбельная? Господи, это семейка ненормальных.
— Новый вид лилий, мисс Лавгуд? — окликаю я девчонку из-за калитки.
Лавгуд оглядывается, снова сдувая свою пушистую челку с глаз и вскакивает, поспешно вытирая грязные руки:
— Профессор Снейп? За розами?
Чувствую укол совести — надо было остановить Лили, когда она выбрасывала цветок. Прав был Люциус.
— Я привез вам нового члена семьи, мисс Лавгуд, — я демонстрирую колючий шар. — Можно пройти?
Лавгуд спешно открывает калитку, улыбаясь рассеянно и радостно:
— Ой, какой он замечательный. Спасибо вам огромное! Надо сейчас же показать папе. Папа, посмотри, какой кактус привез профессор Снейп!
Искренняя радость девчонки заставляет не думать больше о потраченном бензине и времени. Лавгуд хватает меня и втаскивает в калитку. Только сейчас самозабвенно напевающий что-то мистер Лавгуд смотрит на меня, все еще сжимающего в руках горшок.
— Чудесный экземпляр! Эхинокактус Грузона, если не ошибаюсь, совсем еще молоденький!
— Молоденький? Да он весит целую тонну!
— В хороших условиях эхинокактусы могут вырастать до семидесяти пяти фунтов! — наставительно произносит мистер Лавгуд, с восхищением дотрагиваясь кончиками пальцев до длинных иголок. — Эхинокактус Грузона носит также такие прозвища, как «золотая бочка» или«золотая подушка». Цветет мелкими желтыми цветками. Чудесный кактус.
Помолчав, мистер Лавгуд уточняет:
— Я не ослышался? Вы действительно профессор Снейп?
Ставлю кактус на землю — каким бы ни был «чудесным» цветок, мои руки довольно устали.
— Да.
Мистер Лавгуд хватает мою кисть обеими руками, забыв, что они почти по локоть в земле, и начинает бешено трясти:
— Огромная честь с вами познакомиться, профессор, Лу много рассказывала о вас! Зовите меня Ксенофилиус.
— Не верьте ей, это вранье, — ухмыляюсь я.
— Почему же? — искренне удивляется мистер Лавгуд, вытирая руки прямо о себя. — Луна рассказывала только хорошее…
«Поэтому и вранье», — педантично уточняет мое подсознание.
Ответить я не успеваю — мисс Лавгуд прибегает с полной ложкой какой-то коричневой гадости и стаканом воды. Сунув ложку почти под самые корни кактуса, она щедро поливает землю и улыбается, снова сдувая челку:
— Вроде растения подкормили… Профессор, вы останетесь с нами пообедать?
Искренний восторг в глазах отца моей бывшей студентки не дает мне отказаться — по правде говоря, я весьма шокирован. Привык, что люди от меня шарахаются с фразой: «Изыди, демон», а не смотрят, как на божество какое-то. И точно на обед не приглашают.
— Я попил бы кофе, — сдаюсь я. — Спасибо, мисс Лавгуд.
— Побеждаю рак, побеждаю хворь, я болезням враг, ты со мной не спорь… — напевает Лавгуд, подмигивая отцу и убегая в дом.
— И вот как ее понимать? — растерянно спрашиваю я.
— Возможно, намекает на селен и просит называть себя по имени? — в пустоту отвечает мистер Лавгуд.
«— Ты любишь розы?»
— Кактусы.
— Почему кактусы?
— Кто-то же должен любить кактусы«.»
Вот оно! Отвезу кактус Лавгуд — она точно найдет, куда его приспособить. Приделает ему пластиковые глазки и улыбку и выставит на витрину своего магазина. Хоть какая-то реклама.
— Видишь, какие муки я из-за тебя терплю? — укоризненно говорю я, возвращая кактус в машину.
Он, конечно, не отвечает.
В магазине Лавгуд не оказывается. Конечно, сегодня же воскресенье! Наверняка девчонка дома, ухаживает за садом. В раздражении хочется оставить кактус прямо у двери магазинчика, но, подумав, я вздыхаю и снова завожу мотор:
— А то пнет тебя кто-нибудь добрый ногой, пока Лавгуд не явится, — объясняю я кактусу, выруливая на перекресток.
Дорога до Оттери-Сент-Кэчпоул кажется короче, чем вчера — видимо, потому что сейчас еще утро. А вот пешком идти с колючим растением в обнимку — мучение. На вытянутых руках не понесешь — тяжелый, к себе не прижмешь — колется через рубашку, садист. Опять возникает желание бросить кактус на половине пути, но я мужественно тащу чертов суккулент-в конце концов, перед Лавгуд я так и не извинился за тот скандал.
Да и розочку, за которой девчонка полезла через колючие кусты, жалко.
И чем Лили не понравилась роза?
Лавгуд я замечаю, едва заворачиваю к ее дому — она стоит на коленках прямо на клумбе, голыми руками засыпая ямку. Напротив нее так же, на коленях, стоит мужчина примерно сорока лет, с волосами, похожими на сахарную вату, одетый во все оттенки желтого. Я хмыкаю — он напоминает мне яичницу-глазунью. Или подсолнух.
Подойдя ближе, слышу, что странная парочка, поливая ямку, что-то негромко поет. Колыбельная? Господи, это семейка ненормальных.
— Новый вид лилий, мисс Лавгуд? — окликаю я девчонку из-за калитки.
Лавгуд оглядывается, снова сдувая свою пушистую челку с глаз и вскакивает, поспешно вытирая грязные руки:
— Профессор Снейп? За розами?
Чувствую укол совести — надо было остановить Лили, когда она выбрасывала цветок. Прав был Люциус.
— Я привез вам нового члена семьи, мисс Лавгуд, — я демонстрирую колючий шар. — Можно пройти?
Лавгуд спешно открывает калитку, улыбаясь рассеянно и радостно:
— Ой, какой он замечательный. Спасибо вам огромное! Надо сейчас же показать папе. Папа, посмотри, какой кактус привез профессор Снейп!
Искренняя радость девчонки заставляет не думать больше о потраченном бензине и времени. Лавгуд хватает меня и втаскивает в калитку. Только сейчас самозабвенно напевающий что-то мистер Лавгуд смотрит на меня, все еще сжимающего в руках горшок.
— Чудесный экземпляр! Эхинокактус Грузона, если не ошибаюсь, совсем еще молоденький!
— Молоденький? Да он весит целую тонну!
— В хороших условиях эхинокактусы могут вырастать до семидесяти пяти фунтов! — наставительно произносит мистер Лавгуд, с восхищением дотрагиваясь кончиками пальцев до длинных иголок. — Эхинокактус Грузона носит также такие прозвища, как «золотая бочка» или«золотая подушка». Цветет мелкими желтыми цветками. Чудесный кактус.
Помолчав, мистер Лавгуд уточняет:
— Я не ослышался? Вы действительно профессор Снейп?
Ставлю кактус на землю — каким бы ни был «чудесным» цветок, мои руки довольно устали.
— Да.
Мистер Лавгуд хватает мою кисть обеими руками, забыв, что они почти по локоть в земле, и начинает бешено трясти:
— Огромная честь с вами познакомиться, профессор, Лу много рассказывала о вас! Зовите меня Ксенофилиус.
— Не верьте ей, это вранье, — ухмыляюсь я.
— Почему же? — искренне удивляется мистер Лавгуд, вытирая руки прямо о себя. — Луна рассказывала только хорошее…
«Поэтому и вранье», — педантично уточняет мое подсознание.
Ответить я не успеваю — мисс Лавгуд прибегает с полной ложкой какой-то коричневой гадости и стаканом воды. Сунув ложку почти под самые корни кактуса, она щедро поливает землю и улыбается, снова сдувая челку:
— Вроде растения подкормили… Профессор, вы останетесь с нами пообедать?
Искренний восторг в глазах отца моей бывшей студентки не дает мне отказаться — по правде говоря, я весьма шокирован. Привык, что люди от меня шарахаются с фразой: «Изыди, демон», а не смотрят, как на божество какое-то. И точно на обед не приглашают.
— Я попил бы кофе, — сдаюсь я. — Спасибо, мисс Лавгуд.
— Побеждаю рак, побеждаю хворь, я болезням враг, ты со мной не спорь… — напевает Лавгуд, подмигивая отцу и убегая в дом.
— И вот как ее понимать? — растерянно спрашиваю я.
— Возможно, намекает на селен и просит называть себя по имени? — в пустоту отвечает мистер Лавгуд.
Страница 11 из 32
