Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
Добавить в моё избранное
111 мин, 11 сек 12371
А значит, скоро настанут веселые деньки.
Дорисовывая огромную по размерам схему строения раскрученной спирали ДНК, бросаю взгляд на часы. Почти конец шестой пары, сейчас нужно будет убраться в кабинете, немного подождать Лили и мы поедем домой. Первый учебный день всегда выматывает, особенно, если пары поставили во второй половине дня, и возвращаться приходится затемно. Причем преподавателей первое сентября выматывает даже быстрее студентов — мы тоже люди и загружены подчас втрое больше них. Лично мне сейчас хочется поскорее вернуться домой, раскупорить бутылочку доброго вина, присланного в честь начала семестра Люциусом, вынуть из холодильника заказанную в ресторане еду и в кои-то веки просто посидеть с Лили у камина, передавая друг другу большой бокал глинтвейна, щедро сдобренного специями. Отключить на вечер телефон, Интернет, и, быть может, пораньше лечь спать. А может быть, не спать…
Дверь кабинета резко распахивается. Успевшие заснуть неучи в испуге подпрыгивают на стульях, делая вид, что усердно пишут. Не спросив разрешения войти, в класс врывается подруга Лили и кидается ко мне:
— Она в обморок упала! — громко, обнаглев от страха и совсем не стесняясь чужой группы, заявляет Макдональд.
Сначала я не понимаю, о чем речь, а поняв, ощущаю, как предательски дрогнули руки.
— Мисс Макдональд, — как можно ровнее говорю я, — выйдите из класса и подождите за дверью.
— Но Лили…
— Вон! Староста, отметьте отсутствующих и можете быть свободны.
Невозмутимо положив мел, я скрываюсь в лаборантской, и уже через секунду вылетаю в коридор. Макдональд едва успевает отшатнуться — я чуть не прикладываю ее дверью.
— Она в медпункте! — Макдональд выглядит напуганной. — Профессор Вектор вызвала ее к доске, Лили начала решать уравнение и вдруг упала, будто у нее все кости исчезли! Профессор Вектор так и не смогла привести Лили в сознание!
— Иди на лекции, я разберусь.
— Но…
— Живо! — рявкаю я.
Не хочется, чтобы девчонка видела, как у меня трясутся руки и насколько мне не по себе. Дождавшись, пока Макдональд скроется в кабинете, я, лавируя между выходящими из моего кабинета студентами, устремляюсь в медпункт. Лили раньше никогда не падала в обморок, она гораздо крепче, чем хочет казаться, и… Она с самого утра плохо себя чувствовала. Лишь бы ничего серьезного…
— Поппи! — я так резко дергаю за ручку двери медпункта, что едва не выдираю ее с мясом. — ПОППИ!
— Северус, не стоит так орать, — из-за ширмы выглядывает облаченная во все белое медсестра. — Будет твое сокровище жить, не паникуй.
Просачиваюсь за ширму — Лили лежит на кушетке пластом, бледная и вялая. Увидев меня, она виновато улыбается и отворачивается к стенке. Зачем-то щупаю пульс.
— Как ты?
— Уйди… — почему-то шепчет Лили, не глядя на меня. — Мадам Помфри, заберите его, пожалуйста…
— А ну-ка, пойдем выйдем, герой, — Поппи решительно вытягивает меня из-за ширмы. — Поговорить надо.
Поппи уводит меня из медпункта. Звонок уже дали, и коридор постепенно пустеет. Мы усаживаемся на широкий подоконник, ждем, когда студенты рассосутся по аудиториям. Поппи открывает окно, выуживая сигареты из внутреннего кармана. Я неодобрительно смотрю, как она закуривает, втайне завидуя.
— Северус, — вполголоса начинает мадам Помфри, — ты даже не представляешь, в какой ты заднице.
Глаза невольно лезут на лоб: чтобы Поппи Помфри выражалась такими словами? Да когда у меня в позапрошлом году на паре особо умный студент вылил на себя щелочь и вопил, как резаный, пока его грузили в карету «Скорой», Поппи и то мягче описала мое положение.
— Не томи, — не выдерживаю я. — Что с ней? Что-то серьезное? Это лечится?
— Со временем, — Поппи многозначительно затягивается.
— Да что с ней такое? — не выдерживаю я.
Поппи длинно вздыхает, стряхивает пепел и заявляет:
— Девочка беременна.
Молчание.
— Уже можно закрыть рот, Северус.
— Но… — от шока я даже начинаю заикаться. — Как?
— Видишь ли, когда мужчина и женщина начинают жить вместе…
— Я знаю, откуда берутся дети! — шиплю я. — Избавь меня от лекции о пестиках и тычинках! Меня другое интересует! Ты-то как узнала? Здесь не лаборатория, чтобы сделать анализ!
Поппи затягивается еще раз и щелчком выбрасывает окурок в форточку.
— Она сама сказала. Беременности уже месяц.
Молчание.
— Дорогой, а ты вообще знал, что у нее отрицательный резус?
— Что-то слышал…
— А я еще слухам не верила, дура старая, — ворчит Поппи, с укоризной глядя на меня. — Значит, слушай внимательно, папаша. Срок пока маленький. Придется здорово потратиться на сыворотки, благо, сейчас детей с резус-конфликтом мамочки вынашивают нормально.
Дорисовывая огромную по размерам схему строения раскрученной спирали ДНК, бросаю взгляд на часы. Почти конец шестой пары, сейчас нужно будет убраться в кабинете, немного подождать Лили и мы поедем домой. Первый учебный день всегда выматывает, особенно, если пары поставили во второй половине дня, и возвращаться приходится затемно. Причем преподавателей первое сентября выматывает даже быстрее студентов — мы тоже люди и загружены подчас втрое больше них. Лично мне сейчас хочется поскорее вернуться домой, раскупорить бутылочку доброго вина, присланного в честь начала семестра Люциусом, вынуть из холодильника заказанную в ресторане еду и в кои-то веки просто посидеть с Лили у камина, передавая друг другу большой бокал глинтвейна, щедро сдобренного специями. Отключить на вечер телефон, Интернет, и, быть может, пораньше лечь спать. А может быть, не спать…
Дверь кабинета резко распахивается. Успевшие заснуть неучи в испуге подпрыгивают на стульях, делая вид, что усердно пишут. Не спросив разрешения войти, в класс врывается подруга Лили и кидается ко мне:
— Она в обморок упала! — громко, обнаглев от страха и совсем не стесняясь чужой группы, заявляет Макдональд.
Сначала я не понимаю, о чем речь, а поняв, ощущаю, как предательски дрогнули руки.
— Мисс Макдональд, — как можно ровнее говорю я, — выйдите из класса и подождите за дверью.
— Но Лили…
— Вон! Староста, отметьте отсутствующих и можете быть свободны.
Невозмутимо положив мел, я скрываюсь в лаборантской, и уже через секунду вылетаю в коридор. Макдональд едва успевает отшатнуться — я чуть не прикладываю ее дверью.
— Она в медпункте! — Макдональд выглядит напуганной. — Профессор Вектор вызвала ее к доске, Лили начала решать уравнение и вдруг упала, будто у нее все кости исчезли! Профессор Вектор так и не смогла привести Лили в сознание!
— Иди на лекции, я разберусь.
— Но…
— Живо! — рявкаю я.
Не хочется, чтобы девчонка видела, как у меня трясутся руки и насколько мне не по себе. Дождавшись, пока Макдональд скроется в кабинете, я, лавируя между выходящими из моего кабинета студентами, устремляюсь в медпункт. Лили раньше никогда не падала в обморок, она гораздо крепче, чем хочет казаться, и… Она с самого утра плохо себя чувствовала. Лишь бы ничего серьезного…
— Поппи! — я так резко дергаю за ручку двери медпункта, что едва не выдираю ее с мясом. — ПОППИ!
— Северус, не стоит так орать, — из-за ширмы выглядывает облаченная во все белое медсестра. — Будет твое сокровище жить, не паникуй.
Просачиваюсь за ширму — Лили лежит на кушетке пластом, бледная и вялая. Увидев меня, она виновато улыбается и отворачивается к стенке. Зачем-то щупаю пульс.
— Как ты?
— Уйди… — почему-то шепчет Лили, не глядя на меня. — Мадам Помфри, заберите его, пожалуйста…
— А ну-ка, пойдем выйдем, герой, — Поппи решительно вытягивает меня из-за ширмы. — Поговорить надо.
Поппи уводит меня из медпункта. Звонок уже дали, и коридор постепенно пустеет. Мы усаживаемся на широкий подоконник, ждем, когда студенты рассосутся по аудиториям. Поппи открывает окно, выуживая сигареты из внутреннего кармана. Я неодобрительно смотрю, как она закуривает, втайне завидуя.
— Северус, — вполголоса начинает мадам Помфри, — ты даже не представляешь, в какой ты заднице.
Глаза невольно лезут на лоб: чтобы Поппи Помфри выражалась такими словами? Да когда у меня в позапрошлом году на паре особо умный студент вылил на себя щелочь и вопил, как резаный, пока его грузили в карету «Скорой», Поппи и то мягче описала мое положение.
— Не томи, — не выдерживаю я. — Что с ней? Что-то серьезное? Это лечится?
— Со временем, — Поппи многозначительно затягивается.
— Да что с ней такое? — не выдерживаю я.
Поппи длинно вздыхает, стряхивает пепел и заявляет:
— Девочка беременна.
Молчание.
— Уже можно закрыть рот, Северус.
— Но… — от шока я даже начинаю заикаться. — Как?
— Видишь ли, когда мужчина и женщина начинают жить вместе…
— Я знаю, откуда берутся дети! — шиплю я. — Избавь меня от лекции о пестиках и тычинках! Меня другое интересует! Ты-то как узнала? Здесь не лаборатория, чтобы сделать анализ!
Поппи затягивается еще раз и щелчком выбрасывает окурок в форточку.
— Она сама сказала. Беременности уже месяц.
Молчание.
— Дорогой, а ты вообще знал, что у нее отрицательный резус?
— Что-то слышал…
— А я еще слухам не верила, дура старая, — ворчит Поппи, с укоризной глядя на меня. — Значит, слушай внимательно, папаша. Срок пока маленький. Придется здорово потратиться на сыворотки, благо, сейчас детей с резус-конфликтом мамочки вынашивают нормально.
Страница 13 из 32
