Фандом: Гарри Поттер. Ароматом лилий южныхВлажная земля полна — Сон меня в объятьях кружитИ целует в лоб луна.На костре сгораю снова,Прикасаясь к волосам — Ты рисуешь электроныИ летаешь по ночам.Плачет бледно-серой краскойКисть на старое окно.Ты выдумываешь сказки — Мне в них верить не дано.Я боюсь тебе присниться:Ничего не говори.Птицы, мы с тобою — птицы,Десять крыльев на троих.
Добавить в моё избранное
111 мин, 11 сек 12348
Хотя кому ты нужна, убогая, ты же с приветом, над тобой весь институт смеется, или ты не знала?
— Н-нет…
— Полоумная Лавгуд! — шипит Лили, вскакивая. — Полоумная! Брысь отсюда, вуайеристка несчастная! Северус, отдай ей тетрадь!
Я выхватываю из стола разрисованные «конспекты» и, не рассчитав бросок, швыряю к ее ногам. Листки с рисунками и стихами разлетаются практически по всему кабинету, страничка с целующим свой электрон водородом и странным признанием в любви опускается под ноги Лили. Та, не пожалев, наступает ногой на листок и рвет его в клочья.
— Ой, — Лили состраивает огорченную рожицу. — Порвалась. Северус, ты видел? Она порвалась! Как жаль…
— Дура! — подпрыгивает Лавгуд на месте, замахивается и запечатлевает на щеке Лили, в опасной близости с глазом, отпечаток ногтей. — Дура! Что ты наделала, что…
Нет, это уже всякие рамки переходит! Я хватаю Лавгуд повыше локтя и выпроваживаю из кабинета, не заботясь о том, что могу поставить синяк. Если Лавгуд расскажет ректору хотя бы о половине того, что видела и слышала, и Лили вылетит со свистом, и мне придется искать другую, не связанную с обучением работу. Я зол так, что готов придушить глупую любопытную девчонку, а учитывая то, что она ударила Лили…
— Вон пошла, — шиплю я, наклонившись к заплаканному лицу Лавгуд. — На мои занятия можешь не приходить.
— Профессор, — жалобно всхлипывает девчонка. — Я…
— Вон!
Я захлопываю дверь и устало сажусь на парту:
— Одевайся. Ничего не будет…
Лили, фыркнув, хватает с пола блузку:
— Замечательно, только я настроилась… Поехали домой.
— Возьми ключи, — я нашариваю их в столе и перебрасываю Лили. — Я задержусь допоздна. Может, нитрат серебра еще не весь погиб.
— Во сколько ждать?
— Не жди. Я позвоню, — я мимоходом целую Лили в щеку и ухожу в лаборантскую, спасать редкий реагент.
День не задался с самого утра…
«Я завтра приеду. Не встречай, меня подвезут».
Вроде бы короткое СМС я перечитываю уже в сотый, если в не тысячный раз — месяц разлуки с Лили показался мне годом. В погоне за очередной призрачной теоремой, приветственно махнувшей хвостиком из-за угла, я все лето провел в душной лаборатории, пытаясь доказать некоторую теорему. В результате теорема оказалась лишь обманкой, я заработал аллергию на пыль, а Лили так и уехала отдыхать без меня. Одна. Совсем одна улетела в другую страну!
Сначала я звонил каждый час — только для того, чтобы услышать, что она жива и здорова. После Лили стала сбрасывать звонки, а когда я стал донимать ее среди ночи, подняла трубку, довольно резко сообщила, что я ее достал своим постоянным контролем, и с тех пор ее номер был недоступен.
Сам виноват. Ну и что, что мои глаза не выносят яркого солнца, слезятся и болят? Ну и что, что кожа на жаре мгновенно сгорает, покрываясь волдырями? Разве было бы мне на солнечном пляже хуже, чем в школе? Дразнили вампиром, летучей мышью, Дракулой — до сих пор помню, как Мальсибер притащил в класс осиновый кол и в шутку попытался его вогнать мне в сердце. Под левым соском до сих пор не рассосался длинный рваный шрам — зря я дернулся в страхе, только сам себе рассадил плоть до ребер. Мальсибер чудом не добился желаемого. Но я сам виноват, как в той истории — не надо было вести себя, как сопливый нытик, — так и в этой — стоило плюнуть на реактивы, купить много крема от загара и солнечные очки, и все-таки поехать.
Телефон вибрирует, опасно зависнув над краем стола. «Хочу лилий», — и все. Боже, опять разыскивать ее драгоценные серебристые лунные лилии по всем магазинам — цветок настолько редкий, что порой его найти просто невозможно. И угораздило же Лили влюбиться именно в этот сорт лилий! Обычные белые она уже не воспринимает, а при виде цветных сортов фыркает и пренебрежительно обзывает их «отстоем».
Что ж. Как говорил мой отец в те редкие моменты, когда пивной дурман отпускал его из крепких объятий — «бери ключи, мотай в магазин». Я завожу машину и еду в самый крупный цветочный магазин Лондона — искать чертовы лунные лилии, чтоб они неладны были.
Да, я как знал — ни в одном из цветочных магазинов, даже там, где продавались редкие тропические орхидеи за цену, сравнимую со стоимостью полного флакона нитрата серебра, не было лунных лилий.
— Черт, — я устало облокачиваюсь на прилавок, узнав, что и в этом магазинчике желаемого я не куплю. — Где же их искать?
— А зачем искать? — удивляется молоденькая продавщица, ловко подхватывая колючий розовый букет и обвивая его ленточками. — Лунные лилии теперь продают только в одном магазинчике Лондона, том, что рядом с Миллениум Бридж.
— Раньше их можно было найти в любом киоске, — раздраженно постукиваю я костяшками пальцев о прилавок.
— Так то раньше, — белозубо улыбается продавщица. — А сейчас такие лилии днем с огнем не сыскать, только под заказ.
— Н-нет…
— Полоумная Лавгуд! — шипит Лили, вскакивая. — Полоумная! Брысь отсюда, вуайеристка несчастная! Северус, отдай ей тетрадь!
Я выхватываю из стола разрисованные «конспекты» и, не рассчитав бросок, швыряю к ее ногам. Листки с рисунками и стихами разлетаются практически по всему кабинету, страничка с целующим свой электрон водородом и странным признанием в любви опускается под ноги Лили. Та, не пожалев, наступает ногой на листок и рвет его в клочья.
— Ой, — Лили состраивает огорченную рожицу. — Порвалась. Северус, ты видел? Она порвалась! Как жаль…
— Дура! — подпрыгивает Лавгуд на месте, замахивается и запечатлевает на щеке Лили, в опасной близости с глазом, отпечаток ногтей. — Дура! Что ты наделала, что…
Нет, это уже всякие рамки переходит! Я хватаю Лавгуд повыше локтя и выпроваживаю из кабинета, не заботясь о том, что могу поставить синяк. Если Лавгуд расскажет ректору хотя бы о половине того, что видела и слышала, и Лили вылетит со свистом, и мне придется искать другую, не связанную с обучением работу. Я зол так, что готов придушить глупую любопытную девчонку, а учитывая то, что она ударила Лили…
— Вон пошла, — шиплю я, наклонившись к заплаканному лицу Лавгуд. — На мои занятия можешь не приходить.
— Профессор, — жалобно всхлипывает девчонка. — Я…
— Вон!
Я захлопываю дверь и устало сажусь на парту:
— Одевайся. Ничего не будет…
Лили, фыркнув, хватает с пола блузку:
— Замечательно, только я настроилась… Поехали домой.
— Возьми ключи, — я нашариваю их в столе и перебрасываю Лили. — Я задержусь допоздна. Может, нитрат серебра еще не весь погиб.
— Во сколько ждать?
— Не жди. Я позвоню, — я мимоходом целую Лили в щеку и ухожу в лаборантскую, спасать редкий реагент.
День не задался с самого утра…
«Я завтра приеду. Не встречай, меня подвезут».
Вроде бы короткое СМС я перечитываю уже в сотый, если в не тысячный раз — месяц разлуки с Лили показался мне годом. В погоне за очередной призрачной теоремой, приветственно махнувшей хвостиком из-за угла, я все лето провел в душной лаборатории, пытаясь доказать некоторую теорему. В результате теорема оказалась лишь обманкой, я заработал аллергию на пыль, а Лили так и уехала отдыхать без меня. Одна. Совсем одна улетела в другую страну!
Сначала я звонил каждый час — только для того, чтобы услышать, что она жива и здорова. После Лили стала сбрасывать звонки, а когда я стал донимать ее среди ночи, подняла трубку, довольно резко сообщила, что я ее достал своим постоянным контролем, и с тех пор ее номер был недоступен.
Сам виноват. Ну и что, что мои глаза не выносят яркого солнца, слезятся и болят? Ну и что, что кожа на жаре мгновенно сгорает, покрываясь волдырями? Разве было бы мне на солнечном пляже хуже, чем в школе? Дразнили вампиром, летучей мышью, Дракулой — до сих пор помню, как Мальсибер притащил в класс осиновый кол и в шутку попытался его вогнать мне в сердце. Под левым соском до сих пор не рассосался длинный рваный шрам — зря я дернулся в страхе, только сам себе рассадил плоть до ребер. Мальсибер чудом не добился желаемого. Но я сам виноват, как в той истории — не надо было вести себя, как сопливый нытик, — так и в этой — стоило плюнуть на реактивы, купить много крема от загара и солнечные очки, и все-таки поехать.
Телефон вибрирует, опасно зависнув над краем стола. «Хочу лилий», — и все. Боже, опять разыскивать ее драгоценные серебристые лунные лилии по всем магазинам — цветок настолько редкий, что порой его найти просто невозможно. И угораздило же Лили влюбиться именно в этот сорт лилий! Обычные белые она уже не воспринимает, а при виде цветных сортов фыркает и пренебрежительно обзывает их «отстоем».
Что ж. Как говорил мой отец в те редкие моменты, когда пивной дурман отпускал его из крепких объятий — «бери ключи, мотай в магазин». Я завожу машину и еду в самый крупный цветочный магазин Лондона — искать чертовы лунные лилии, чтоб они неладны были.
Да, я как знал — ни в одном из цветочных магазинов, даже там, где продавались редкие тропические орхидеи за цену, сравнимую со стоимостью полного флакона нитрата серебра, не было лунных лилий.
— Черт, — я устало облокачиваюсь на прилавок, узнав, что и в этом магазинчике желаемого я не куплю. — Где же их искать?
— А зачем искать? — удивляется молоденькая продавщица, ловко подхватывая колючий розовый букет и обвивая его ленточками. — Лунные лилии теперь продают только в одном магазинчике Лондона, том, что рядом с Миллениум Бридж.
— Раньше их можно было найти в любом киоске, — раздраженно постукиваю я костяшками пальцев о прилавок.
— Так то раньше, — белозубо улыбается продавщица. — А сейчас такие лилии днем с огнем не сыскать, только под заказ.
Страница 7 из 32
