Иногда судьба подносит сюрпризы. Но всегда ли приятные? История девушки, которая стала первым и последним другом убийцы. Предупреждаю сразу. Если вы, дорогой читатель, любитель ванильных сопелек и представляете Джеффа няшечкой, то вам тут делать нечего. Я постараюсь изобразить его убийцей, а не любовником.
Добавить в моё избранное
101 мин, 37 сек 12177
Ева воскликнула до того, как тело повалилось на земь. Ужас и страх скользнул в ее голосе, заставив убийцу радостно засмеяться от происходящего. Он сделал это. Сломил бедолагу. Теперь она будет обвинять себя в содеянном. Будет считать себя убийцей.
А он, пройдя мимо захлебывающегося кровью человека, которая лилась из горла и сползала по подбородку вниз, встал напротив Евы и довольно ухмыльнулся.
— Это не я… это не я…
В конце концов она смогла оторвать пустой взгляд от тела, и впилась глазами в лицо Джеффа. Нож медленно подполз к его грудной клетке.
Но его это не беспокоило. На лице убийцы не мелькнул ни страх, ни беспокойство. Лишь кривой и злой оскал.
— Ну, чего ты медлишь? — спросил он, разведя руки в стороны. — Ты ведь однажды убила. — кивнул в сторону уже мертвого незнакомца. — Или тебе покоя не дает мысль о том, что ты можешь вонзить нож в своего любимого лучшего друга?
Друга?
Любимого друга…
Ева выронила нож и закрыла лицо кровавыми пальцами, крася его в красный. Он был прав. Кишка тонка, чтобы сотворить такое. Пусть он убивал, пусть… но он по-прежнему был и оставался человеком, которому она готова была посвятить всю свою жизнь, всю себя. Оставался гребанным другом.
Смывая с щек соленые слезы и окрашивая лицо чужой кровью, девушка всхлипнула. Кровь вверху глаз и под ними, на скулах и уголках губ, это было похоже на боевой раскрас.
Но Джефф думал иначе.
— Хороша, но недостаточно прекрасна.
Он поднял с залитого багровой жижей асфальта стальное оружие и повертел нож в руках. Ева понимала, что сейчас творится в его голове, поэтому начала пятиться назад.
— Куда же ты? — говорил он, следуя следом. — Неужели не хочешь стать прекрасной? Неужели не хочешь дарить мне свою очаровательную улыбку? Или ты считаешь это уродством? — он остановился и сжал в тонких пальцах рукоятку ножа. — Еще шаг и я тебя убью.
И она остановилась, не зная, что в двадцати метрах была телефонная будка, откуда она могла позвонить.
— Прошу тебя… только не это… прошу.
— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, женщина. — он приблизился максимально близко и склонился над ее заплаканным лицом. — Ты станешь самой прекрасной девушкой. Прекраснее всех этих ебучих куриц. И тогда… мы станем отражением друг друга. Мы всегда сможем быть вместе и вершить такое, чего ты себе представить не можешь…
Склонившись еще ближе, он уже нашептывал ей на ухо последние слова, положив на ее плечи исхудалые руки. Волна теплого воздуха одновременно приятно согревала и щекотала кожу Евы, заставляя пробежать по шее едва видимые мурашки.
Она была в замешательстве. Неверный ответ может стоить ей жизни, а чувствовать нестерпимую боль она не могла, разве только…
— У меня нет выбора, да?
— Почему же. Выбор есть. Но один вариант огорчит как меня, так и тебя. Хотя, не думаю, что после смерти ты будешь что-то чувствовать.
Девушка опустила взгляд и прикусила губу. Это было безвыходное положение. Он уже все решил за нее, но почему-то вытягивал слова согласия. Он мог этого не делать, но делал, тянул время.
— Мне все равно, как ты это сделаешь, но ты должен достать обезболивающее.
— Сказано — сделано.
Выдохнул он ей в лицо и уткнулся носом в ее шею, глубоко вдохнув аромат кожи, смешанный с запахом хвои и пыли. Неясное и туманное желание впиться в ее плоть вдруг вспыхнуло в его голове, но быстро увяло, стоило убийце коснуться губами ее нежной кожи. Она была словно шелк, словно лепесток цветка, дурманящая и гладкая. Идеальная.
На минуту ему захотелось сжать в руках эту маленькую шейку, свернуть ее, чтобы не вести себя как последний кусок дерьма. Но попытки были сломлены на корню. Руки-предатели даже подниматься не хотели.
Черт.
Пора.
С.
Этим.
Кончать.
Одним движением, которое далось ему с трудом, он отодвинул от себя девушку и схватил ее за руку.
— Нам пора. Меня достало ждать.
Заперто.
Не поддается.
Она проверила каждую дверь и каждое окно в доме, но все было закрыто. Это уже меньше походило на дом, скорее на некое подобие бункера, которые строятся в случае войны или грядущего армагедона.
Она стучала, выбивала и скребла в дверь, пыталась выломать решетки. И ничего. Лишь светлые полосы от ногтей на темном дереве напоминали о полнейшей безысходности. На подушечках пальцев уже проступили мелкие царапины, на ладонях появились занозы.
Нет выхода. И был ли? Нет. С тех пор, как он нашел Еву, у той практически не было возможности убежать. Если бы тогда, в лесопарке, она не показала слабину, то могла бы вырваться из лап этого кошмара. Но есть ли смысл в бегстве от собственной смерти? Рано или поздно она все равно бы настигла, осложняя последствия.
А он, пройдя мимо захлебывающегося кровью человека, которая лилась из горла и сползала по подбородку вниз, встал напротив Евы и довольно ухмыльнулся.
— Это не я… это не я…
В конце концов она смогла оторвать пустой взгляд от тела, и впилась глазами в лицо Джеффа. Нож медленно подполз к его грудной клетке.
Но его это не беспокоило. На лице убийцы не мелькнул ни страх, ни беспокойство. Лишь кривой и злой оскал.
— Ну, чего ты медлишь? — спросил он, разведя руки в стороны. — Ты ведь однажды убила. — кивнул в сторону уже мертвого незнакомца. — Или тебе покоя не дает мысль о том, что ты можешь вонзить нож в своего любимого лучшего друга?
Друга?
Любимого друга…
Ева выронила нож и закрыла лицо кровавыми пальцами, крася его в красный. Он был прав. Кишка тонка, чтобы сотворить такое. Пусть он убивал, пусть… но он по-прежнему был и оставался человеком, которому она готова была посвятить всю свою жизнь, всю себя. Оставался гребанным другом.
Смывая с щек соленые слезы и окрашивая лицо чужой кровью, девушка всхлипнула. Кровь вверху глаз и под ними, на скулах и уголках губ, это было похоже на боевой раскрас.
Но Джефф думал иначе.
— Хороша, но недостаточно прекрасна.
Он поднял с залитого багровой жижей асфальта стальное оружие и повертел нож в руках. Ева понимала, что сейчас творится в его голове, поэтому начала пятиться назад.
— Куда же ты? — говорил он, следуя следом. — Неужели не хочешь стать прекрасной? Неужели не хочешь дарить мне свою очаровательную улыбку? Или ты считаешь это уродством? — он остановился и сжал в тонких пальцах рукоятку ножа. — Еще шаг и я тебя убью.
И она остановилась, не зная, что в двадцати метрах была телефонная будка, откуда она могла позвонить.
— Прошу тебя… только не это… прошу.
— Ты не понимаешь, от чего отказываешься, женщина. — он приблизился максимально близко и склонился над ее заплаканным лицом. — Ты станешь самой прекрасной девушкой. Прекраснее всех этих ебучих куриц. И тогда… мы станем отражением друг друга. Мы всегда сможем быть вместе и вершить такое, чего ты себе представить не можешь…
Склонившись еще ближе, он уже нашептывал ей на ухо последние слова, положив на ее плечи исхудалые руки. Волна теплого воздуха одновременно приятно согревала и щекотала кожу Евы, заставляя пробежать по шее едва видимые мурашки.
Она была в замешательстве. Неверный ответ может стоить ей жизни, а чувствовать нестерпимую боль она не могла, разве только…
— У меня нет выбора, да?
— Почему же. Выбор есть. Но один вариант огорчит как меня, так и тебя. Хотя, не думаю, что после смерти ты будешь что-то чувствовать.
Девушка опустила взгляд и прикусила губу. Это было безвыходное положение. Он уже все решил за нее, но почему-то вытягивал слова согласия. Он мог этого не делать, но делал, тянул время.
— Мне все равно, как ты это сделаешь, но ты должен достать обезболивающее.
— Сказано — сделано.
Выдохнул он ей в лицо и уткнулся носом в ее шею, глубоко вдохнув аромат кожи, смешанный с запахом хвои и пыли. Неясное и туманное желание впиться в ее плоть вдруг вспыхнуло в его голове, но быстро увяло, стоило убийце коснуться губами ее нежной кожи. Она была словно шелк, словно лепесток цветка, дурманящая и гладкая. Идеальная.
На минуту ему захотелось сжать в руках эту маленькую шейку, свернуть ее, чтобы не вести себя как последний кусок дерьма. Но попытки были сломлены на корню. Руки-предатели даже подниматься не хотели.
Черт.
Пора.
С.
Этим.
Кончать.
Одним движением, которое далось ему с трудом, он отодвинул от себя девушку и схватил ее за руку.
— Нам пора. Меня достало ждать.
Монстр
Не поддается.Заперто.
Не поддается.
Она проверила каждую дверь и каждое окно в доме, но все было закрыто. Это уже меньше походило на дом, скорее на некое подобие бункера, которые строятся в случае войны или грядущего армагедона.
Она стучала, выбивала и скребла в дверь, пыталась выломать решетки. И ничего. Лишь светлые полосы от ногтей на темном дереве напоминали о полнейшей безысходности. На подушечках пальцев уже проступили мелкие царапины, на ладонях появились занозы.
Нет выхода. И был ли? Нет. С тех пор, как он нашел Еву, у той практически не было возможности убежать. Если бы тогда, в лесопарке, она не показала слабину, то могла бы вырваться из лап этого кошмара. Но есть ли смысл в бегстве от собственной смерти? Рано или поздно она все равно бы настигла, осложняя последствия.
Страница 20 из 28
