Иногда судьба подносит сюрпризы. Но всегда ли приятные? История девушки, которая стала первым и последним другом убийцы. Предупреждаю сразу. Если вы, дорогой читатель, любитель ванильных сопелек и представляете Джеффа няшечкой, то вам тут делать нечего. Я постараюсь изобразить его убийцей, а не любовником.
Добавить в моё избранное
101 мин, 37 сек 12178
Если бы она убежала, то при следующей встрече на вряд ли выжила в его руках.
Неожиданный хлопок заставил подпрыгнуть девушку на месте и затаить дыхание.
Вернулся.
Его не было всего пятнадцать минут, если не меньше, по крайней мере так показалось девушке. Но слабая полоска золота за решетчатым окном говорила о другом. Его не было около часа.
И пока ее бредовая надежда спастись управляла телом, затуманивая мозг, Ева забылась и потеряла счет времени.
Тяжелые и громкие шаги в миг стали еще оглушительнее, чем секунду назад.
Пострадавшая дверь медленно отворилась, а из маленькой щели показалось лицо Джеффа.
Он ликовал.
Неужели достал нужное?
По спине Евы пробежал холодок ужаса. Ее передернуло, и она свалилась на кровать, вперив обеспокоенный, наполненный страхом взгляд.
А он, вынырнув из холла, медленно, словно хищник, подполз к ней и легонько толкнул ее за плечи, чтобы та упала на кровать.
Его тело, испачканное новой дозой крови, склонилось над дрожащей Евой всего в двух-трех сантиметрах.
— Я не достал нужного. — спокойно сказал он, обдавая кожу Веги горячим дыханием. — Но я нашел выход.
Он приблизился так внушающе к ее лицу, что стоило кому-нибудь из них поддаться вперед, как их уста могли бы соприкоснуться. Но никого не пугала эта близость.
Она смиренно ждала своего часа, а ему нетерпелось сделать ее навечно прекрасной.
Джефф провел языком по сухим губам и крепко прижался к беспомощному телу, зажав рот и нос художницы тряпкой, смоченной хлороформом.
Его сразу же окатила волна протеста и бунта, в виде брыканий и различного рода отталкиваний, смешанных с мычанием и писком. Но совсем скоро силы покину девушку, а на место сознания пришел тяжелый и мрачный сон без снов. Последнее, что помнила Ева — два больших, наполненных нечеловеческим безумием и радостью глаза, смотрящих на нее с неким вожделением.
А потом наступила темнота. Незнание того, что происходит за пределами ее разума, ее мрачного сна, в котором она пребывала.
— Вы, трое, зачищаете первый этаж, остальные за мной!
Приятный на слух мужской голос пронесся по каждой комнате, нарушая безмолвие одинокого дома.
Послышались шаги. Тихие, осторожные. А потом резкий грохот выбитой двери.
Еще один.
И опять.
— Первый этаж чист. — донеслось откуда-то снизу после того, как очередная дверь стукнулась о крепкую стену.
И все стихло. Стихли голоса, стихли шаги и остальные посторонние звуки, будто все исчезли из этого места в один миг.
— Ни с места!
Сперва открылась дверь, затем трое мужчин в форме вошли в комнату. Но они не увидели того, за кем пришли. Вместо ужаса Висконсина ФБР обнаружило то ли скончавшуюся, то ли вырубленную девушку, которая мертвым грузом лежала на окровавленной перине.
Стоило им подойти ближе, как один из них, видимо старший по званию, покачал головой и выдохнул.
— Боже, она еще жива. Ребята, мы вовремя пришли. Звони в скорую. — скомандовал он товарищу, что стоял по левую сторону и посмотрел на пострадавшую.
На вид той было около семнадцати лет. Волосы цвета заходящего солнца были испачканы в крови, слипались, образуя красные сосульки, и закрывали часть бледного от потери крови лица. Но не столько это бросалось в глаза, сколько длинный и глубокий порез, начинающийся с уголков губ и уходящий в верхнюю точку скулы. Из раны до сих пор струились тонкие-тонкие дорожки красной жидкости и падали на серый матрац, который давно успел пропитаться кровью.
Она не улыбалась, губы являли собой горизонтальную полоску, но создавалось обманчивое видение, будто она довольно усмехается над происходящим.
На углу кровати мужчина заметил тряпку и хмыкнул. Трогать он ничего не стал, нужно было ждать специалистов, которые начнут проводить различного рода экспертизы: от раствора на этой тряпке до отпечатков пальцев. Хотя сомнений не было в том, кто смог совершить это зло.
Вскоре раздался гул сирены и красно-синие мигалки, ударившие своим светом в окно, оповестили о том, что приехала скорая.
— Проклятый дом, ей богу. — сказал один из фельдшеров, вставая рядом с главнокомандующим. — К счастью, хоть кому-то повезло. Если бы не вы, то девушка, возможно, умерла.
— Неужели? Рана ведь не смертельная.
— Рана? Хе, рана не опасна для жизни, но тот, кто ее сотворил — несет в себе смерть.
На том и разошлись. Фельдшер вместе с каталкой и остальными вышли из дома и поместили девушку в машину. Вновь раздался вой, поющий жильцам города о том, что произошло очередное несчастье.
Тем временем мужчина в форме сорвал с дверного косяка зацепившийся локон волос цвета вороньего крыла и сжал его в руке.
— Скоро мы поймаем тебя, Джефф, и тогда ты заплатишь за жизни этих людей…
Неожиданный хлопок заставил подпрыгнуть девушку на месте и затаить дыхание.
Вернулся.
Его не было всего пятнадцать минут, если не меньше, по крайней мере так показалось девушке. Но слабая полоска золота за решетчатым окном говорила о другом. Его не было около часа.
И пока ее бредовая надежда спастись управляла телом, затуманивая мозг, Ева забылась и потеряла счет времени.
Тяжелые и громкие шаги в миг стали еще оглушительнее, чем секунду назад.
Пострадавшая дверь медленно отворилась, а из маленькой щели показалось лицо Джеффа.
Он ликовал.
Неужели достал нужное?
По спине Евы пробежал холодок ужаса. Ее передернуло, и она свалилась на кровать, вперив обеспокоенный, наполненный страхом взгляд.
А он, вынырнув из холла, медленно, словно хищник, подполз к ней и легонько толкнул ее за плечи, чтобы та упала на кровать.
Его тело, испачканное новой дозой крови, склонилось над дрожащей Евой всего в двух-трех сантиметрах.
— Я не достал нужного. — спокойно сказал он, обдавая кожу Веги горячим дыханием. — Но я нашел выход.
Он приблизился так внушающе к ее лицу, что стоило кому-нибудь из них поддаться вперед, как их уста могли бы соприкоснуться. Но никого не пугала эта близость.
Она смиренно ждала своего часа, а ему нетерпелось сделать ее навечно прекрасной.
Джефф провел языком по сухим губам и крепко прижался к беспомощному телу, зажав рот и нос художницы тряпкой, смоченной хлороформом.
Его сразу же окатила волна протеста и бунта, в виде брыканий и различного рода отталкиваний, смешанных с мычанием и писком. Но совсем скоро силы покину девушку, а на место сознания пришел тяжелый и мрачный сон без снов. Последнее, что помнила Ева — два больших, наполненных нечеловеческим безумием и радостью глаза, смотрящих на нее с неким вожделением.
А потом наступила темнота. Незнание того, что происходит за пределами ее разума, ее мрачного сна, в котором она пребывала.
— Вы, трое, зачищаете первый этаж, остальные за мной!
Приятный на слух мужской голос пронесся по каждой комнате, нарушая безмолвие одинокого дома.
Послышались шаги. Тихие, осторожные. А потом резкий грохот выбитой двери.
Еще один.
И опять.
— Первый этаж чист. — донеслось откуда-то снизу после того, как очередная дверь стукнулась о крепкую стену.
И все стихло. Стихли голоса, стихли шаги и остальные посторонние звуки, будто все исчезли из этого места в один миг.
— Ни с места!
Сперва открылась дверь, затем трое мужчин в форме вошли в комнату. Но они не увидели того, за кем пришли. Вместо ужаса Висконсина ФБР обнаружило то ли скончавшуюся, то ли вырубленную девушку, которая мертвым грузом лежала на окровавленной перине.
Стоило им подойти ближе, как один из них, видимо старший по званию, покачал головой и выдохнул.
— Боже, она еще жива. Ребята, мы вовремя пришли. Звони в скорую. — скомандовал он товарищу, что стоял по левую сторону и посмотрел на пострадавшую.
На вид той было около семнадцати лет. Волосы цвета заходящего солнца были испачканы в крови, слипались, образуя красные сосульки, и закрывали часть бледного от потери крови лица. Но не столько это бросалось в глаза, сколько длинный и глубокий порез, начинающийся с уголков губ и уходящий в верхнюю точку скулы. Из раны до сих пор струились тонкие-тонкие дорожки красной жидкости и падали на серый матрац, который давно успел пропитаться кровью.
Она не улыбалась, губы являли собой горизонтальную полоску, но создавалось обманчивое видение, будто она довольно усмехается над происходящим.
На углу кровати мужчина заметил тряпку и хмыкнул. Трогать он ничего не стал, нужно было ждать специалистов, которые начнут проводить различного рода экспертизы: от раствора на этой тряпке до отпечатков пальцев. Хотя сомнений не было в том, кто смог совершить это зло.
Вскоре раздался гул сирены и красно-синие мигалки, ударившие своим светом в окно, оповестили о том, что приехала скорая.
— Проклятый дом, ей богу. — сказал один из фельдшеров, вставая рядом с главнокомандующим. — К счастью, хоть кому-то повезло. Если бы не вы, то девушка, возможно, умерла.
— Неужели? Рана ведь не смертельная.
— Рана? Хе, рана не опасна для жизни, но тот, кто ее сотворил — несет в себе смерть.
На том и разошлись. Фельдшер вместе с каталкой и остальными вышли из дома и поместили девушку в машину. Вновь раздался вой, поющий жильцам города о том, что произошло очередное несчастье.
Тем временем мужчина в форме сорвал с дверного косяка зацепившийся локон волос цвета вороньего крыла и сжал его в руке.
— Скоро мы поймаем тебя, Джефф, и тогда ты заплатишь за жизни этих людей…
Страница 21 из 28
