Иногда судьба подносит сюрпризы. Но всегда ли приятные? История девушки, которая стала первым и последним другом убийцы. Предупреждаю сразу. Если вы, дорогой читатель, любитель ванильных сопелек и представляете Джеффа няшечкой, то вам тут делать нечего. Я постараюсь изобразить его убийцей, а не любовником.
Добавить в моё избранное
101 мин, 37 сек 12182
Яд ее глаз пробирался под бледную кожу, проходил по багровым венам и иглой впивался в самое сердце.
Это все было неправильно. Эта неправильная реакция на его появления вызвала у Джеффа непонимание. Чертова дура!
— Тебе что-то нужно? Если нет, то спокойной ночи.
Ева почувствовала, как под напором его леденящего взглядя за ребрами что-то зашевелилось и заскреблось острыми когтями. В глазах помутнело, но она продолжала сопротивляться этому притуплению. Закрывая глаза и видя искаженное изображение лица убийцы, Ева тяжело выдохнула из-за резкой боли в груди и поморщилась.
— Ты на меня плохо действуешь, Джефф, убирайся из моего дома. Около трех месяцев я о тебе не вспоминала. Будь добр, исчезни с утроенным сроком из этого места.
— Что ты себе позволяешь, женщина? Власть далеко не в твоих руках, а я — ключ к твоей жалкой и гребанной жизни. Еще слово, прекрасная моя, и шрамов на твоем теле станет втрое больше. — его нож прошелся по дугообразному шраму и лег прямиком у виска.
— Мои сердце и душа уже стали такими же черными и гнилыми, как и твои.
Только сейчас Джефф почувствовал, как что-то острое упирается ему в живот. Скользнув взглядом до эпицентра странных ощущений и усмехнувшись, он одобрительно покачал головой и развел руками.
— Вижу, времени ты зря не теряла. Неужели хочешь расправиться со мной моим же оружием?
— Всего одно движение. Не важно, плавное или резкое. Ты смертен, как и все.
— Угу, но не забывай, что и ты у меня на мушке. — он покрутил острием у ее виска, слегка надавливая на кожу, и громко рассмеялся. Звонко, безумно и очень жутко, очень. А потом все было как в тумане. Он почувствовал резкое жжение в животе и согнулся, прервав хохот и превратив его в сдавленное мычание. И был удар прямиком в пах. Слабый, словно у ребенка, но хорошо отразившийся на его лице. И кровь. Собственная кровь на его ладони, на его теле, сочившаяся из неглубокого пореза.
Но и это движение далось ей с трудом. Не понимая, что сейчас произошло, Ева вскочила с кровати и побежала в комнату к маме, чувствуя, как сердце сейчас выпрыгнет из горла. Но комната оказалась пуста. Лишь одиноко лежащая записка на столе с кривыми буквами, гласившая, что ее мама у него в плену. И что за ее жизнь он хочет получить жизнь самой Евы.
В доме стихло.
Слышался лишь бой часов.
Но прежде чем принять это решение — отправиться в полном одиночестве в это злощадное место, Ева долго думала, не смыкая глаз всю ночь. Конечно позвонить 911 и все рассказать было хорошей идеей, и девушка уже дозвонилась до них, как неожиданно сбросила трубку и сдавленно простонала. Он сказал, что она должна явиться одна.
Одна.
— Значит, возможно, идею с копами предусмотрел… — молвила она в тишину и прислонилась лбом к холодному стеклу. Прозрачному и неживому, ледяному и ничего не чувствующему. Точно такому, каким было его сердце.
Не человек.
Живой мертвец.
Труп с какими-то отголосками человеческого.
Может говорить, двигаться, словно машина, но не умеет чувствовать. Ничего более, лишь страх, который он сеет в душах людей, пожиная горячие плоды цвета красного вина. И чем дальше она думала об этом, тем яснее ставила перед своими глазами вопрос. Один — единственный, который она задаст рядом с ним. Задаст сама себе, чтобы поставить его в тупик.
Взяв листочек, который уже лежал на полу из-за сквозняка, гулявшего по пустому дому, Ева выдавила из глаз последние слезы и смяла записку, вышнырнув ее в окно. Тупая иголочка боли вновь кольнула в груди и девушка пошатнулась. В крови что-то закипела, а за ребрами заходило ходуном и забилось. Сперва это было терпимо, но потом… потом переросло в самое ужасное, самое страшное и безумное. Это была необъяснимая жажда крови, жажда мести и возмездия.
То, что позволил себе Джефф, не может быть прощено. Любое преступление преследуется наказанием. И оно последует. Как там говорится, клин клином вышибают?
Впрочем, это было не важно. Она просто знала, что пойдет на убийцу его же оружием. Уже предвкушала, как его лицо, мясистое, с оборваными лоскутками кожи и поддеками, морщится от боли, а залитые кровью глаза смотрят не с безумием, а злобой и ненавистью. Как его изрезанное в груди тело с огромной кровоточащей раной, что оголяла ребра и некоторые внутренности, вздрагивает от хриплого дыхания. Рука медленно проскальзывает в это отверстие, нащупывая склизкие органы, больше похожие на сырой фарш, и остается там, не в силах пошевелиться. Легкие повреждены и только богу известно, пробил ли насквозь их нож или оставил в «живых».
Это все было неправильно. Эта неправильная реакция на его появления вызвала у Джеффа непонимание. Чертова дура!
— Тебе что-то нужно? Если нет, то спокойной ночи.
Ева почувствовала, как под напором его леденящего взглядя за ребрами что-то зашевелилось и заскреблось острыми когтями. В глазах помутнело, но она продолжала сопротивляться этому притуплению. Закрывая глаза и видя искаженное изображение лица убийцы, Ева тяжело выдохнула из-за резкой боли в груди и поморщилась.
— Ты на меня плохо действуешь, Джефф, убирайся из моего дома. Около трех месяцев я о тебе не вспоминала. Будь добр, исчезни с утроенным сроком из этого места.
— Что ты себе позволяешь, женщина? Власть далеко не в твоих руках, а я — ключ к твоей жалкой и гребанной жизни. Еще слово, прекрасная моя, и шрамов на твоем теле станет втрое больше. — его нож прошелся по дугообразному шраму и лег прямиком у виска.
— Мои сердце и душа уже стали такими же черными и гнилыми, как и твои.
Только сейчас Джефф почувствовал, как что-то острое упирается ему в живот. Скользнув взглядом до эпицентра странных ощущений и усмехнувшись, он одобрительно покачал головой и развел руками.
— Вижу, времени ты зря не теряла. Неужели хочешь расправиться со мной моим же оружием?
— Всего одно движение. Не важно, плавное или резкое. Ты смертен, как и все.
— Угу, но не забывай, что и ты у меня на мушке. — он покрутил острием у ее виска, слегка надавливая на кожу, и громко рассмеялся. Звонко, безумно и очень жутко, очень. А потом все было как в тумане. Он почувствовал резкое жжение в животе и согнулся, прервав хохот и превратив его в сдавленное мычание. И был удар прямиком в пах. Слабый, словно у ребенка, но хорошо отразившийся на его лице. И кровь. Собственная кровь на его ладони, на его теле, сочившаяся из неглубокого пореза.
Но и это движение далось ей с трудом. Не понимая, что сейчас произошло, Ева вскочила с кровати и побежала в комнату к маме, чувствуя, как сердце сейчас выпрыгнет из горла. Но комната оказалась пуста. Лишь одиноко лежащая записка на столе с кривыми буквами, гласившая, что ее мама у него в плену. И что за ее жизнь он хочет получить жизнь самой Евы.
В доме стихло.
Слышался лишь бой часов.
Проигрыш
Когда закрыты абсолютно все двери и перед ногами простирается длинная, вымощенная страхом и болью дорога, выбора особого нет. Переступая свои внутренние переживания, она была вынуждена отправиться в убежище зверя, в логово самого Дьявола, дабы совершить предначертанное.Но прежде чем принять это решение — отправиться в полном одиночестве в это злощадное место, Ева долго думала, не смыкая глаз всю ночь. Конечно позвонить 911 и все рассказать было хорошей идеей, и девушка уже дозвонилась до них, как неожиданно сбросила трубку и сдавленно простонала. Он сказал, что она должна явиться одна.
Одна.
— Значит, возможно, идею с копами предусмотрел… — молвила она в тишину и прислонилась лбом к холодному стеклу. Прозрачному и неживому, ледяному и ничего не чувствующему. Точно такому, каким было его сердце.
Не человек.
Живой мертвец.
Труп с какими-то отголосками человеческого.
Может говорить, двигаться, словно машина, но не умеет чувствовать. Ничего более, лишь страх, который он сеет в душах людей, пожиная горячие плоды цвета красного вина. И чем дальше она думала об этом, тем яснее ставила перед своими глазами вопрос. Один — единственный, который она задаст рядом с ним. Задаст сама себе, чтобы поставить его в тупик.
Взяв листочек, который уже лежал на полу из-за сквозняка, гулявшего по пустому дому, Ева выдавила из глаз последние слезы и смяла записку, вышнырнув ее в окно. Тупая иголочка боли вновь кольнула в груди и девушка пошатнулась. В крови что-то закипела, а за ребрами заходило ходуном и забилось. Сперва это было терпимо, но потом… потом переросло в самое ужасное, самое страшное и безумное. Это была необъяснимая жажда крови, жажда мести и возмездия.
То, что позволил себе Джефф, не может быть прощено. Любое преступление преследуется наказанием. И оно последует. Как там говорится, клин клином вышибают?
Впрочем, это было не важно. Она просто знала, что пойдет на убийцу его же оружием. Уже предвкушала, как его лицо, мясистое, с оборваными лоскутками кожи и поддеками, морщится от боли, а залитые кровью глаза смотрят не с безумием, а злобой и ненавистью. Как его изрезанное в груди тело с огромной кровоточащей раной, что оголяла ребра и некоторые внутренности, вздрагивает от хриплого дыхания. Рука медленно проскальзывает в это отверстие, нащупывая склизкие органы, больше похожие на сырой фарш, и остается там, не в силах пошевелиться. Легкие повреждены и только богу известно, пробил ли насквозь их нож или оставил в «живых».
Страница 25 из 28
