Иногда судьба подносит сюрпризы. Но всегда ли приятные? История девушки, которая стала первым и последним другом убийцы. Предупреждаю сразу. Если вы, дорогой читатель, любитель ванильных сопелек и представляете Джеффа няшечкой, то вам тут делать нечего. Я постараюсь изобразить его убийцей, а не любовником.
Добавить в моё избранное
101 мин, 37 сек 12139
Ева миновала длинные коридоры зеленоватого оттенка, пробежала вверх по лестнице и, наконец, оказалась возле той самой двери, за которой сейчас лежал ее друг.
— Джефф… как ты там?…
Ее рука легла на холодное дерево, а голова склонилась вниз. Девушке было больно осознавать то, что сейчас он испытывал. После наркоза боль вернется. Вернутся и воспоминания…
— Мисс, Вам нельзя сюда. Прием начнется завтра.
— Да, я знаю… доктор… как он?
— Все хорошо. Бинты снимут через неделю.
«Через неделю я и уезжаю… Джеффри… почему?»
— Мисс?
— Все в порядке. Спасибо.
Вега устало рухнула на скамейку, которая стояла напротив двери. Для себя она решила, что останется тут на всю ночь. И даже если ее будут выталкивать из больницы с силой, она не сдастся. Так все и произошло. Под вечер многие врачи покинули свои кабинеты, но незванную гостью так никто и не заметил. А она всю ночь пролежала на жестком дереве, глядя на дверь и терзая себя догадками. Но сон все таки одолел подростка. Где-то под утро она только сомкнула глаза, но через час ее разбудил мужской голос.
— Мисс, это вновь Вы? Не слишком ли рано?
Видимо, врач подумал, что девушка пришла сюда рано утром. Что ж, это только на руку Еве.
— Нет… я очень волнуюсь…
Врач молча кивнул и развернулся. Теперь оставалось ждать.
— Ева? Ты уже тут? Давно ли?
Это была мать Джеффа. Сегодня она выглядела куда лучше, но, казалось, что вот-вот заплачет. Женщина присела рядом и посмотрела на наручные часы. 8:40. Осталось ждать двадцать минут.
— Да… не очень. А где Ваш муж?
— У него работа, дела…
— Понятно…
— Ева, ты ведь скоро уезжаешь?
— Да, приходится.
— Очень жаль. Джеффри много говорил о тебе. Ему будет не просто… как и сейчас…
— Ох, прошу Вас, не надо грустить. Мы будем переписываться. А через год мы сможем встретиться. Все будет хорошо, вот увидите.
Подросток улыбнулась и взяла женщину за руку, но их маленькую идиллию нарушил врач, который стоял уже возле кабинета.
— Можете войти.
Жилистая рука мужчины с легкость отворила дверь. Сперва вошел он сам, а только потом прошли и посетители. Обе сразу же оккупировали койку, в которой лежал Джефф. Но ни одна, ни другая сказать ничего не могли. Джефф неподвижно лежал под одеялом. Весь он был окутан белоснежными бинтами, что закрывали его тело от глаз. Весь. За исключением век, которые были сомкнуты. Юноша все еще находился под наркозом или просто спал. Врач тем временем постукивал ручкой по бумаге. Часто. Быстро. Раздражительно.
— Когда он очнется? — обеспокоенно спросила женщина и уселась на рядом стоящий с койкой стул.
— Увы, я не знаю.
— Кхмх…
Все трое сразу же обернулись к источнику шума — Джеффри. Он все еще лежал мертвым грузом, но глаза бодро бегали по каждому. Он не мог говорить из-за боли, которая пронзала каждую клеточку его тела. Доходило до того, что боль затрудняла и без того редкое дыхание.
— Боже, Джефф, милый, не говори ничего! Тебе надо отдыхать… Господи, Джефф, Джефф, Джефф… Мне так жаль, родной. Я не могу тебя обнять, но мне очень хочется… Ты скоро окрепнешь, честно-честно.
Но не нужно было слов, чтобы передать, что чувствовал каждый из этих троих — Ева, Джефф и его мать. Все было написано на их лицах. Лицо женщины исказило бесконечное счастье и безграничная боль, Еву всю трясло от беспокойства, а Джефф… Джефф смотрел на каждого с укоризненной во взгляде. Мать была виновата, что отправила его на этот чертов праздник, его подруга была виновата в том, что не оказалась рядом, когда была так нужна. Нет, что это? Юноша постарался тряхнуть головой, чтобы отогнать такие ужасные умыслы, но лишь причинил себе боль и тихо простонал. Но у женщины уже не выдержило сердце и ее отвели прочь от сына, оставив его наедине с девушкой.
— Джефф… — начала она и виновато посмотрела в глаза юноше. — Я очень беспокоюсь за тебя… Знаешь, мне ведь тоже больно… вот тут…
Ладонь Веги легла на сердце, которые билось все чаще и чаще от волнения. Она не находила нужных слов — все путалось и перемешивалось, а язык немел. В ней было столько эмоций, плохих и хороших, что они находили выход только через горячие соленые слезы. Такое невозможно передать словами. Такое можно лишь почувствовать.
— Я буду тебя всегда навещать… но… через неделю я уезжаю…
Что-то изменилось во взгляде юноши. Он погрустнел и Ева это заметила. Молча и без сомнений она положила руку поверх перебентованной руки Джеффа и выдавила тоскливую улыбку.
— Я всегда… я постараюсь быть рядом. Обещаю. Кем бы ты ни был, чем бы ты не занимался, я всегда буду с тобой. Но… этот год нам придется быть порознь. Но мы ведь договорились писать друг другу, верно? Верно…
— Джефф… как ты там?…
Ее рука легла на холодное дерево, а голова склонилась вниз. Девушке было больно осознавать то, что сейчас он испытывал. После наркоза боль вернется. Вернутся и воспоминания…
— Мисс, Вам нельзя сюда. Прием начнется завтра.
— Да, я знаю… доктор… как он?
— Все хорошо. Бинты снимут через неделю.
«Через неделю я и уезжаю… Джеффри… почему?»
— Мисс?
— Все в порядке. Спасибо.
Вега устало рухнула на скамейку, которая стояла напротив двери. Для себя она решила, что останется тут на всю ночь. И даже если ее будут выталкивать из больницы с силой, она не сдастся. Так все и произошло. Под вечер многие врачи покинули свои кабинеты, но незванную гостью так никто и не заметил. А она всю ночь пролежала на жестком дереве, глядя на дверь и терзая себя догадками. Но сон все таки одолел подростка. Где-то под утро она только сомкнула глаза, но через час ее разбудил мужской голос.
— Мисс, это вновь Вы? Не слишком ли рано?
Видимо, врач подумал, что девушка пришла сюда рано утром. Что ж, это только на руку Еве.
— Нет… я очень волнуюсь…
Врач молча кивнул и развернулся. Теперь оставалось ждать.
— Ева? Ты уже тут? Давно ли?
Это была мать Джеффа. Сегодня она выглядела куда лучше, но, казалось, что вот-вот заплачет. Женщина присела рядом и посмотрела на наручные часы. 8:40. Осталось ждать двадцать минут.
— Да… не очень. А где Ваш муж?
— У него работа, дела…
— Понятно…
— Ева, ты ведь скоро уезжаешь?
— Да, приходится.
— Очень жаль. Джеффри много говорил о тебе. Ему будет не просто… как и сейчас…
— Ох, прошу Вас, не надо грустить. Мы будем переписываться. А через год мы сможем встретиться. Все будет хорошо, вот увидите.
Подросток улыбнулась и взяла женщину за руку, но их маленькую идиллию нарушил врач, который стоял уже возле кабинета.
— Можете войти.
Жилистая рука мужчины с легкость отворила дверь. Сперва вошел он сам, а только потом прошли и посетители. Обе сразу же оккупировали койку, в которой лежал Джефф. Но ни одна, ни другая сказать ничего не могли. Джефф неподвижно лежал под одеялом. Весь он был окутан белоснежными бинтами, что закрывали его тело от глаз. Весь. За исключением век, которые были сомкнуты. Юноша все еще находился под наркозом или просто спал. Врач тем временем постукивал ручкой по бумаге. Часто. Быстро. Раздражительно.
— Когда он очнется? — обеспокоенно спросила женщина и уселась на рядом стоящий с койкой стул.
— Увы, я не знаю.
— Кхмх…
Все трое сразу же обернулись к источнику шума — Джеффри. Он все еще лежал мертвым грузом, но глаза бодро бегали по каждому. Он не мог говорить из-за боли, которая пронзала каждую клеточку его тела. Доходило до того, что боль затрудняла и без того редкое дыхание.
— Боже, Джефф, милый, не говори ничего! Тебе надо отдыхать… Господи, Джефф, Джефф, Джефф… Мне так жаль, родной. Я не могу тебя обнять, но мне очень хочется… Ты скоро окрепнешь, честно-честно.
Но не нужно было слов, чтобы передать, что чувствовал каждый из этих троих — Ева, Джефф и его мать. Все было написано на их лицах. Лицо женщины исказило бесконечное счастье и безграничная боль, Еву всю трясло от беспокойства, а Джефф… Джефф смотрел на каждого с укоризненной во взгляде. Мать была виновата, что отправила его на этот чертов праздник, его подруга была виновата в том, что не оказалась рядом, когда была так нужна. Нет, что это? Юноша постарался тряхнуть головой, чтобы отогнать такие ужасные умыслы, но лишь причинил себе боль и тихо простонал. Но у женщины уже не выдержило сердце и ее отвели прочь от сына, оставив его наедине с девушкой.
— Джефф… — начала она и виновато посмотрела в глаза юноше. — Я очень беспокоюсь за тебя… Знаешь, мне ведь тоже больно… вот тут…
Ладонь Веги легла на сердце, которые билось все чаще и чаще от волнения. Она не находила нужных слов — все путалось и перемешивалось, а язык немел. В ней было столько эмоций, плохих и хороших, что они находили выход только через горячие соленые слезы. Такое невозможно передать словами. Такое можно лишь почувствовать.
— Я буду тебя всегда навещать… но… через неделю я уезжаю…
Что-то изменилось во взгляде юноши. Он погрустнел и Ева это заметила. Молча и без сомнений она положила руку поверх перебентованной руки Джеффа и выдавила тоскливую улыбку.
— Я всегда… я постараюсь быть рядом. Обещаю. Кем бы ты ни был, чем бы ты не занимался, я всегда буду с тобой. Но… этот год нам придется быть порознь. Но мы ведь договорились писать друг другу, верно? Верно…
Роковой день
Час за часом, день за днем Ева бегала в больницу словно сумасшедшая.
Страница 4 из 28
