Самое важное

Но когда четверо из пяти моих однокурсниц (слизеринок, я прошу заметить!) спросили у меня, не мог бы я передать Алу Поттеру открытки на День Святого Валентина — а Купидоном они выбрали меня потому, что, по их мнению, «вы же с Алом настоящие друзья», возмущение мое перешло границы.

— А? — опять не понял Поттер, когда я сообщил ему, что его навязчивое и бесцеремонное ежедневное присутствие в моем и без того сложном существовании внушает мне жажду немедленного убийства.

«А». Это все, на что его хватило.

— Перевожу для особых… гриффиндорцев, — процедил я. — Отвали, Поттер, будь так любезен.

Он заморгал удивленно и растерянно.

Я тогда впервые заметил, что глаза у него — именно зеленые. До этого почему-то в голову не приходило особо их разглядывать.

— Н-но… — начал было он.

— Никаких «но», — я презрительно хмыкнул. — Отвали. И еще — вот, тебе просили передать.

А потом я всучил ему четыре открытки-валентинки, повернулся и пошел дальше по коридору — ни капельки, просто нисколечко не сомневаясь, что больше этот идиот меня не побеспокоит.

Я почему-то совсем не расстроился — а вот удивился ужасно.

Ну не из-за валентинок же он взбесился?

Нет, я, конечно, знал, что успел основательно его достать. Скорпиус он и есть Скорпиус — необщительный, заумный до чертиков со всеми этими «как вам будет благоугодно»(это когда один из профессоров снял с него баллы), и«какое любопытное проявление родства человека с приматами» (когда Джеймс попытался наколдовать из тыквенного сока сливочное пиво — такой взрыв был, даже с фейерверком)…

Его никто не мог слушать дольше пяти минут, я своими глазами видел, как дядя Невилл клюет носом во время его ответа — а Малфою это нравилось. Ну чокнутый, что и говорить.

А у меня получалось его перебивать, так что половину его насмешек я запарывал, а вторая половина говорилась на каком-то неясном мне староанглийском, о чем я ему тут же и сообщал.

Так что само собой, что я его бесил. Но мне казалось, что он успел к этому привыкнуть — последний месяц он даже не закатывал глаза каждый раз, как я к нему обращался — и вдруг, пожалуйста, «отвали».

«Ну вот еще», — подумал я через два месяца после того дня, как он мне нагрубил.

За все это время мы и словом не перекинулись — вышло что-то вроде соревнования, кто дольше выдержит.

Он побеждал, и, если честно, с легкостью. Я даже специально пересел от него подальше, на самую последнюю парту — а все равно периодически ловил себя на том, что смотрю ему в спину.

В общем-то, можно было считать, что мы в расчете — он теперь тоже меня раздражал своим поведением. Пора было заканчивать — да так, чтобы больше такое не повторилось.

И я стал сочинять план.

Прискорбно, но факт: мои родственники, когда дело касалось праздников, совершенно забывали о своем аристократизме и бросались во все тяжкие, заваливая меня подарками.

В день моего двенадцатилетия они решили устроить негласное соревнование — чья сова надорвется первой, неся подарок имениннику.

Нет, честно, мне это действительно не нравилось. Хотя бы потому, что в этом сумасшедшем доме, ошибочно именуемом школой, никто про сию знаменательную дату не знал — а караван птиц со свертками пропустить было невозможно.

— Мистер Малфой, — директор МакГонагалл, выразительно подняв брови, стояла за моей спиной.

— К вашим услугам, — рассеянно отозвался я, с опаской поглядывая вверх, на громадного дедушкиного филина, отличавшегося крайне задиристым характером.

— Совам с посылками надлежит отправиться в совятню. Подарки будут ждать вас в спальне ближе к вечеру, — холодно сообщила она.

Возможно, стоило бы отозваться обычным «да, директор», а не разоряться про услуги… но это было бы скучно, поэтому я смирился с ее небольшой местью и стал думать, как скоротать время до вечера — было воскресенье, домашние работы на следующую неделю я закончил делать еще позавчера, так что передо мной встала приятная дилемма: почитать книгу у озера или попытаться пробраться в Запретный Лес, и найти там кентавров — единственных, как мне тогда казалось, достойных собеседников.

Однако никаких гарантий, что я встречу кентавра, конечно, не было — поэтому я решил соединить два этих варианта, и направился с книгой в Запретный лес, надеясь отыскать полянку поспокойнее, чтобы провести выходной вдали от шумных, совсем ошалевших по весне студентов.

Сразу скажу, что термин «потерялся» меня не устраивает. Я просто… ненадолго утратил осведомленность о своем местоположении.

Именно в это время полной и отчаянной (но, конечно, контролируемой) неосведомленности я и вышел к Гремучей Иве.

О, ну это я сейчас в курсе, что это жуткое, разлапистое дерево — Гремучая Ива. Тогда я и понятия об этом не имел.