Самое важное

— Чего не скажешь о тебе, — состроив кислую мину, протянул я. — Интересно, бладжер вышиб половину твоего мозга, или три четверти?

Этот дурак, конечно, просто улыбнулся — что, спрашивается, может быть неуместнее для человека, только что пришедшего в себя в лазарете?

— Думаю, всего половину, — ответил он, снова откидываясь на подушки. — А мы проиграли, да?

— Еще бы, — хмыкнул я.

— Две игры из трех, — тоном истинного страдальца взвыл Ал. — И с Хаффлпаффом тоже, наверное, ничего не светит.

— Естественно.

Он возмущенно посмотрел на меня.

— Прекрати! Ты так говоришь, как будто мы обречены!

— Но так оно и есть, — порадовался я такой догадливости. — Ваша тактика, уж прости за прямоту, напоминает маггловское решето — старомодная, бесполезная и вся в дырах.

— А вот и нет! — выпалил он.

— А вот и да, — отмахнулся я.

Альбус обиженно теребил край одеяла.

— Только и можешь, что умничать, — пробормотал он. — Если знаешь, как все исправить, просто скажи.

— Но ты будешь мне должен.

Судя по его изумленному виду, он не ожидал, что я возьмусь помочь. Я и сам от себя не ожидал, если честно.

— Л-ладно, — взволнованно кивнул он. — Буду должен.

Конечно же, они выиграли. 180:170 в пользу Гриффиндора, учитывая, что снитч поймал ловец Хаффлпаффа.

Кубок, как и ожидалось, получил Слизерин — само собой, не знай я этого наверняка, я ни за что бы не стал помогать Алу с тактикой. А Кубок Школы уже второй год подряд держали в своем плену Рэйвенкло — пожалуй, мне пора было перестать терять баллы за опоздания и перешептывания с Поттером.

Но в тот день, конечно, только и разговоров было, что о последней игре Гриффиндора, и особенно об Але — ведь четырнадцать из восемнадцати голов забил именно он.

За ужином, глядя, как его поздравляют и хлопают по плечу, как горд его братец, как радуются его сестрицы за столом Рэйвенкло…

В общем, это, наверное, стыдно, но: я чувствовал себя страшно одиноким. И презирал себя — потому что еще и завидовал всем этим Поттерам и Уизли, всей этой дружной семейной идиллии.

В школе у меня не было друзей — ну, скажем честно, я и не стремился их иметь. И у меня не было родственников — за исключением двоюродного брата Стэфана, сына тетушки Дафны, который был старше меня на два года и тоже учился в Слизерине.

И в тот вечер, насмотревшись на счастливого, окруженного толпой Ала, я впервые за все мое обучение в Хогвартсе поздоровался со Стэфаном Дэйном.

Простой и незначительный факт.

Вроде как уронить с балкона кусок торта.

Летом к дяде Чарли уехали Джеймс и Тедди — Викторию с ними не пустили, и теперь мы ежедневно слушали ее жалобы на несправедливость судьбы к влюбленным сердцам.

Это она себя и Тедди имела в виду, конечно. В конце этого лета они собирались пожениться. Лили и Роза уже придумывали себе наряды на свадебную церемонию — смешные все-таки существа девчонки, я-то вот не мог сочинить, куда бы мне улизнуть на это время, чтобы не оказаться втянутым в приготовления.

Вся семья временно переселилась в «Нору», где было решено праздновать — и вокруг были почти незнакомые леса и поля, по которым я гулял с утра до ночи, иногда вместе с дядей Джорджем, который тоже только и делал, что увиливал от домашних обязанностей.

Дядя Джордж был, наверное, единственным из всех моих родственников, кто спокойно говорил о войне. Нет, конечно, «спокойно» — это совсем не то слово, но он хотя бы говорил об этом. Остальные отмалчивались или печально качали головой, или трепали меня по макушке, как пятилетнего малыша, и отсылали ко мне в комнату.

А он рассказывал всякие истории, веселые и грустные, то из школьной жизни, то о последних днях войны, о сражении в Хогвартсе, о дяде Фрэде, и о родителях Теда, и о моем папе тоже. Я иногда даже забывал, где нахожусь — казалось, вокруг меня вырастали стены Большого Зала, а вокруг сияли лучи заклятий… так страшно, и так по-настоящему.

В то лето я расспрашивал его о Драко Малфое — сразу честно признавшись, что подружился со Скорпиусом. Он посмотрел на меня, как на психа — да, собственно, тут же так меня и назвал. Я показал ему язык, а потом полчаса объяснял, что Скорпиус — не такой уж ужасный тип. Я бы мог говорить об этом и дольше, но дядя Джордж меня перебил и сказал, что про Драко Малфоя мне рассказывать не будет, потому что все равно уже ничего не изменится.

И в чем-то он был прав.

— Скорпиус, я тебя поздравляю, — Нарцисса церемонно склонила голову.

Я, едва сдерживая веселое фырканье, поцеловал ей руку и произнес:

— Благодарю.

Нарцисса улыбнулась — лишь уголками губ, но так светло, что мне тоже захотелось разулыбаться.

— Пойду знакомиться с юным Абракасом, — сообщила она, уже поднимаясь по лестнице.