Самое важное

Моему младшему брату — «юному Абракасу» — сегодня утром исполнилась одна неделя, и отец наконец позволил своим родителям нанести нам визит. А назавтра ожидалась целая толпа родственников мамы.

Я проводил Нарциссу взглядом и с любопытством покосился на деда. Тот скептически приподнял брови.

— Два сына, — задумчиво протянул он. — Скорпиус, ты знаешь, сколько Малфоев погибло в борьбе за наследство?

Я невольно вспомнил Поттера. Очень хотелось сказать что-то вроде: … а?

Почему бы не обойтись просто поздравлениями, ради Мерлина… Но именно за это я деда и любил больше всего — за оригинальный взгляд на вещи.

— Множество? — равнодушно предположил я.

Он насмешливо хмыкнул и направился вслед за Нарциссой, тяжело опираясь на трость, но умудряясь при этом идеально держать осанку.

Остаток лета я прожил у них — родители были заняты ребенком и приемами гостей, а в дедушкином старом имении я был предоставлен сам себе, что радовало несказанно. Днем в основном летал на метле — квиддич я терпеть не мог, но сам процесс полета меня завораживал — а вечером придумывал новые схемы-стратегии для матчей: в Хогвартсе на эту чепуху наверняка найдутся покупатели, а параллельно можно будет открыть спортивный тотализатор.

На вокзал меня провожала Нарцисса — мне казалось, что перед ней расступалась толпа, такой она была строгой и величественной. Я, хоть и в новенькой школьной форме, чувствовал себя гадким утенком — и в то же время невероятно гордился тем, что иду рядом с этой женщиной.

На платформе мы расстались, но в одиночестве мне побыть так и не пришлось.

— Скорпиус! — одновременно с этим радушным восклицанием, на мои плечи легла чья-то рука. — Готов к учебе?

— Стэфан, — безошибочно определил я уже по голосу, оборачиваясь к нему.

Стэфан Дэйн — не самая приятная причина для небольшого отступления, но, увы, такова необходимость. Мой двоюродный брат был, как уже говорилось, старше меня на два года — самоуверенный пятнадцатилетний староста факультета, с щеголеватой стрижкой, темными волосами и темными же глазами, и выше меня где-то на голову. А еще он постоянно улыбался, видимо, будучи убежден, что это делает его неотразимым.

Впрочем, примерно так оно и было.

И вот, этот парень сейчас практически прижимал меня к себе, при этом с каким-то странным любопытством заглядывая мне в глаза.

— Привет, — натянуто улыбнулся я, ощущая, как его ладонь сдвигается с моего плеча, устраиваясь у меня между лопаток.

Прикосновение неожиданно обжигало даже сквозь рубашку и джемпер — нет, это не было неприятно, но я все-таки предпочел отступить на шаг.

— Рад, что ты снизошел до общения, — он прищурился, и тут же стал похож на хищного зверя.

— Не сомневаюсь, что ты рад, — жестко ухмыльнулся я.

Стэфан выглядел, почему-то, очень довольным — и его взгляд скользил по мне от пяток до макушки, я чувствовал себя все неуютнее, и тут издалека раздалось спасительное:

— Скорпи! — и я увидел приветственно машущего мне Поттера.

— Идиот, — пробормотал я себе под нос, вяло помахав ему в ответ.

— Как мило, — заметил Стэфан. — Сын национального героя — твой поклонник?

Он повернулся и пошел вдоль поезда, а у меня было странное, такое мерзкое чувство, что все начинает меняться — прямо сейчас, и, возможно, навсегда.

Это был отличный год — нет, на самом деле, просто прекрасный. На втором курсе иногда все еще ощущаешь себя новичком — то теряешься в закоулках замка, то забываешь имена преподавателей, в общем, только и делаешь, что попадаешь впросак.

Но третий год обучения — дело совсем другое. Я чувствовал себя самым настоящим студентом, уже почти взрослым человеком, и к тому же дела с командой по квиддичу пошли в гору — ну, по крайней мере, мы проиграли первый матч не с таким разгромным счетом, как могли бы.

Учиться я едва успевал — много времени отнимали тренировки, а оставшиеся свободные часы я шарился по Запретному Лесу — то вместе со Скорпиусом, то в поисках Скорпиуса.

Последнее было просто безнадежно — он умудрялся забираться в самые жуткие чащи, теряться там, и выходить в каких-то неизвестных местах — при этом называя это «запланированными отклонениями от курса».

— Просто признай, что потерялся, — предложил я, выловив его однажды из озера — лес вывел его на крутой берег, и он не нашел ничего лучше, как свалиться в воду.

— Оставь свои оскорбительные подозрения чистокровного Малфоя в топографическом кретинизме, — пробормотал он, отфыркиваясь и встряхивая волосами, как кот тети Гермионы. — Я знал, что выйду к озеру.

— Да-да, знал — и не захватил полотенце, — улыбнулся я, заворачивая насквозь мокрого Скорпиуса в свой плащ.

По выходным мы ходили в Хогсмит — иногда с нами напрашивалась Роза, в такие дни Скорпиус начинал играть в истинного джентльмена и покупал ей сахарные перья, вполголоса обещая потом взять с меня их стоимость в троекратном размере.