Дело улыбающейся Евы

Кто-то уже занимал эту мастерскую до него — я не заметил следов недавней переделки в помещении.

Он встретил нас с удивлением, но без беспокойства, и предложил войти. Мои предположения относительно каких-то семейных денег превратились в уверенность, когда я увидел вполне добротную обстановку, но и слишком много полотен, развешанных по стенам и тщетно дожидавшихся покупателей. Питерс писал, когда мы вошли, и, как большинство художников, он не хотел показывать незаконченное полотно, так что сразу развернул мольберт, спрятав холст от посторонних глаз.

Он недавно топил в мастерской — голландская печь ещё не остыла. Честно говоря, я почему-то продрог, хотя мы ехали в закрытом экипаже, и потому первым делом, сняв перчатки, приложил к нагретой плитке ладони.

— Чаю, джентльмены? — спросил Питерс. — Или, может быть, бренди? У меня неплохой.

— От бренди не откажусь, — согласился инспектор и покосился на меня. — Мистер Холмс хотел посмотреть ваши работы.

— Да, налейте нам, мистер Питерс. Инспектор меня заинтриговал. Да и ваши рисунки впечатлили. У вас талант.

Питерс только мягко и почему-то печально улыбнулся.

Пока он хлопотал, я осмотрелся. Нет, каждое полотно нужно было рассматривать отдельно — пока что они сливались в совершенно абстрактный узор из разноцветных пятен. Я расстегнул пальто, отошёл от печки и подошёл поближе к стене, завешанной картинами. Манера Питерса была ни на что не похожа — во всяком случае, я никогда раньше ничего подобного не видел в английской живописи. Право, не в той стране он родился — ему бы во Францию. Я не сразу поверил, что это масло, и чуть не уткнулся носом в холст — мне казалось, это пастели. Нет, Мак ничего не смыслил в живописи — не мазня, а точное и выверенное сочетание лессировки и свободных мазков, преломлявших свет. Питерс, конечно, был адептом импрессионизма — чистые цвета сочетались у него с некоторой условностью декаданса. Кажется, будь я один, я бы застрял в его мастерской надолго. Уотсон не разделяет моей любви к современному искусству, но если я останусь сегодня жив, то обязательно привезу его сюда — он не сможет сказать, что это плохо.

Уставившись на одну из картин, я не сразу заметил Питерса, который неслышно подошёл ко мне и протянул бокал бренди.

— Вам нравится? — спросил он с робким удивлением.

— Очень.

Художник недоверчиво хмыкнул, словно подозревая у меня полное отсутствие вкуса.

— Это правда прекрасно, — сказал я. — Я бы сравнил ваши картины с мелодией, которая стремится ввысь.

Инспектор подошёл ближе и недоверчиво посмотрел на дерево в окружении фантастических цветов.

— Это потому что оно растёт вверх? — спросил он, и я готов был придушить его собственными руками, но Питерс неожиданно беззаботно рассмеялся.

— Мак, это не дерево, это душа дерева, — проворчал я.

— Душа… это я понимаю.

— Инспектор, так можно мне… — замялся Питерс.

— Вы о похоронах мисс Евы? — спросил я.

— Да, ведь у неё нет родственников, то есть вы ничего о них не знаете. А если найдёте — что им покажут? Могилу с деревянным крестом?

— Да никто вам не запрещает заниматься благотворительностью, — ответил Мак. — Были бы у вас деньги на похороны девушки, а тело вам выдадут.

Я посмотрел на Питерса. После двухдневного бдения у морга, получив, наконец, желаемое, он, кажется, не забыл поесть и выспаться. И уже не выглядел как обитатель мертвецкой. И всё-таки глаза были беспокойные, больные.

— У меня найдётся немного денег на похороны, но вот плита… хотя бы с именем.

Я машинально полез в карман пиджака. Чековая книжка — как хорошо, что я забыл её вытащить и не оставил дома.

— Сэр, не надо! — запротестовал Питерс, видя, что я уже откручиваю колпачок у ручки.

Я не слушал его, а выписал чек на тридцать фунтов. Мне точно не дожить до рассвета.

— Держите, — я протянул листок художнику.

— О! — только и смог выдохнуть он.

— Потом сообщите, где именно её похоронили. Вы что-нибудь пытались узнать у коллег по цеху? — я не дал ему возможности рассыпаться в благодарностях.

— Кое у кого спрашивал, но пока что безрезультатно. Но мне подали одну идею, завтра я проверю.

— А почему не сегодня? — спросил инспектор.

— К нему лучше идти с утра, вечером он не всегда отвечает за свои слова, — пояснил Питерс. — Сэр, — обратился он ко мне, — если вам тут и правда что-то нравится, возьмите. Нет, не в счёт уплаты долга — в подарок.

— Вы когда-нибудь выставлялись? — спросил я.

— Пытался поначалу…

— Понятно. — Я сочувственно посмотрел на инспектора. — Вы подождёте?

— Подожду, — усмехнулся тот. — А что там за папка, мистер Питерс? Рисунки? Можно взглянуть, пока мистер Холмс выбирает?

— Конечно, сэр!