Дело улыбающейся Евы

Всё становилось на свои места, в том числе и странное поведение служанки в последнее время, переставшей подниматься по утрам к нам наверх, пока мы не вставали с постели.

— Брат такой системы воспитания не придерживался, — ответил я, пристально посмотрев на миссис Хадсон.

— Это мудро. Кажется, дверь внизу хлопнула. Надеюсь, доктор тоже не сторонник таких методов.

Шаги на лестнице. Какая глупость — участившееся сердцебиение. Уотсон открыл дверь и галантно пропустил миссис Хадсон, а я, как болван, смотрел на него, выглядывая из-за спинки кресла.

— Температуру мерили? — осведомился он.

— Да, и меня уже напичкали мёдом.

— Хм. Я, пожалуй, приму более домашний вид, — промолвил Уотсон и, кинув на меня мимолётный взгляд, вышел из гостиной.

Я дёрнулся, но усидел в кресле.

Уотсон вернулся быстро, проверил у меня пульс — деловито, как у чужого, принёс лампу и осмотрел горло.

— Можете побыть немного в гостиной, а потом в постель, — изрёк он и сел в соседнее кресло, совершенно закрывшись от меня газетой.

Это был, конечно, спектакль, демонстрация, но я всё равно не выдержал.

— Джон, — позвал я.

Газета медленно, слишком медленно опустилась.

— Да?

А вот извиняться я не умел. Нужные слова застряли у меня в горле.

— Не сердитесь…

— У меня нет на это причин, вы полагаете?

— Есть.

— Да я и не сержусь, — Уотсон пожал плечами.

— Джон!

Он посмотрел на меня внимательно, а потом отложил газету, подался вперёд и похлопал меня по руке.

— Ну, полно, полно. У меня было время остыть, как видите.

— Даже слишком остыть.

— Спишу ваши слова на повышенную температуру, мой друг, — сказал Уотсон. — Но что вы так долго делали в магазине?

Он был обижен, а не сердит. Но пытался выглядеть спокойным, чтобы я не волновался.

— Лучше бы вы высказали мне всё, что хотели.

— Половина из того, что я хотел бы сказать, лишена смысла. Другую половину вы и так знаете. Главное, чтобы из-за вашей мальчишеской выходки вам не стало хуже.

От его слов мне стало нехорошо, хотя я мог бы списать свой внезапный страх на болезнь. Которая же половина лишена смысла? Я смотрел на Уотсона и совершенно не мог понять, о чём он думает. Это пугало.

— В магазине мы не узнали ничего нового — практически ничего, потом я попросил отвезти меня к Питерсу. Там я выдал ему чек на тридцать фунтов — он хочет похоронить девушку, а денег не хватает, в благодарность он попросил меня взять его картину, а потом предложил ещё одну — сам. Картины в спальне, — отчитался я, не глядя Уотсону в глаза.

— Вы дали ему тридцать фунтов?

— Конечно, сумма большая, а даже последнему моему гонорару, пусть он и был значительным, свойственно таять, — заговорил я быстро, пытаясь предотвратить замечания Уотсона. — Возьму парочку скучных дел — не умру.

— Сначала вы заставили миссис Хадсон пригласить рабочих, чтобы они сделали ремонт и проложили трубы для подачи горячей воды в ванную, что стоило пятьдесят фунтов, — промолвил Уотсон. — В числе причин вы назвали своё нежелание видеть, как миссис Хадсон и горничная таскают наверх тяжёлые бидоны с водой. Теперь это.

Я посмотрел на него. Он мягко улыбался, целиком одобряя мой нелепый поступок.

— Покажите картины, наконец. Что там за гений?

Возликовав в душе, что, кажется, прощён, я тут же принёс из спальни и папку с рисунками, и оба полотна.

— Почему вы не взяли меня с собой? — спросил Уотсон, задумчиво глядя на пейзаж.

— Сам не знаю, — честно признался я. — Потом понял, что это была несусветная глупость с моей стороны. Наверное, потому что я не умею о чём-то просить, когда мне это нужно.

Я опустился на корточки рядом с его креслом, делая вид, что смотрю на холст.

— Милый пейзаж, — сказал Уотсон.

— Вам же не нравится такая живопись.

— Немного напоминает импрессионистов, а к ним я отношусь спокойно.

— Миссис Хадсон считает, что Антиноя я должен повесить в спальне.

Уотсон покосился на меня.

— Она так считает?

— Если вы обратили внимание, мой дорогой, у нас в домашнем распорядке кое-что изменилось, с тех пор как мы стали ходить по ночам друг к другу в гости. Но вы не волнуйтесь. Кажется, я знаю, откуда дует ветер. Мой брат заранее обо мне позаботился, подыскав понимающую квартирную хозяйку.

— Я уже мечтаю познакомиться с вашим братом, — пробормотал доктор. — А этого юношу я заберу себе.

— Зачем?

— Нечего вам на всяких Антиноев смотреть.

Я рассмеялся и привалился к его плечу.

— Только не говорите мне, что ревнуете. Может, и к инспектору?

— Немного.

— О боже. Да что вы говорите такое!

Он только смущённо ткнулся губами мне в волосы.