Дело улыбающейся Евы

— Ложитесь в постель и попробуйте подремать до ужина.

— Но вы мне так и не сказали, куда сами ездили, — я поднялся на ноги.

— В аптеку всего лишь. Заказал вам микстуру от кашля. Составы многих наших лекарств удручают, но кашель-то у вас всё не проходит.

Я никак не мог понять одной вещи: почему меня так настораживали столь явные проявления любви с его стороны, как будто я постоянно ждал какого-то подвоха. У меня не было причин сомневаться в чувствах Уотсона, но, видимо, сам факт, что мы встретились, что всё сложилось именно так, казался слишком уж чудесным, а в чудеса я не верил.

Вечером я попросил доктора почитать мне. Читая про себя, особенно поэзию, я порой не замечал, как голосовые связки сами собой напрягаются, словно я декламирую. А я устал от постоянного першения в горле.

Уотсон прочёл «Мы двое, как долго мы были обмануты», а потом и другие вещи Уитмена. Читал он не спеша, выделяя каждую фразу. Ночью он пришёл ко мне со своей подушкой, заявив, что одному зябко, и долго потом я не мог заснуть.

—2—

Джон Уотсон

Весь следующий день мы терпеливо ждали вестей от Питерса. Конечно, терпение применительно к Холмсу — понятие растяжимое. Будь у него силы, он бы давно уже расхаживал по комнате, терзал скрипку, хотя скрипку он всё же терзал — лежал с ней в обнимку на диване и дёргал за струны.

Мне же было чем заняться. С утра я съездил в аптеку и забрал микстуру. Вчера мне поначалу пытались всучить там хлоридон доктора Брауна, но я хорошо представлял себе его состав. Сочетание хлороформа, опиума и конопли, разумеется, не внушало доверия. Отмёл я и ипекакуану из-за её рвотного действия. Я заказал более щадящую настойку из шандры, подмаренника, морского лука, девясила и подорожника — на оксимеле и патоке. Это был очень старый рецепт, но наименее травмирующий организм.

— И чем вы собираетесь меня пичкать? — недовольно буркнул Холмс, глядя, как я вливаю настойку в стакан воды.

— Ничего ужасного — всего лишь травы. Но предупреждаю, что возможно лёгкое мочегонное действие.

Холмс пробормотал что-то невразумительное, но зажмурился и выпил лекарство.

— Ох, бррр!

Я решительно расстегнул ему на груди рубашку и налепил на кожу пластырь.

— Скоро от вас будет пахнуть ладаном, — усмехнулся я, — а не табаком, как обычно.

— И душа моя воспарит в рай?

— Холмс! Я вам покажу рай.

— Покажите, доктор, покажите!

Холмс схватил меня за руку, а я шутливо отмахнулся.

— Лежите уж.

Этот диалог случился с утра, а дальше Холмс час от часу всё больше мрачнел. Чтобы как-то отвлечься, он попросил меня продолжить писать рассказ и зачитывать куски, как давеча, но ничего путного из этого не вышло — меня раскритиковали в пух и прах. В другое время я бы, возможно, обиделся, тем более ещё на днях рассказ получил совсем другие оценки от моего строгого критика. Но сейчас мне было даже немного смешно, и в голове крутилась фраза: «Что с больного взять?»

Миссис Хадсон, как я давно успел заметить, с завидной регулярностью выполняла при своём беспокойном жильце роль ангела-хранителя. На худой конец, почтового голубя. Уныние тут же покинуло Холмса, лишь только он увидел на маленьком подносе в руке хозяйки письмо.

— От Питерса? Уотсон, быстрее же!

— Да, от него, — подтвердил я, вскрывая конверт без штемпеля — значит, его принёс посыльный.

— Миссис Хадсон, спасибо… идите же… — нетерпеливо принялся выпроваживать хозяйку Холмс, садясь на диван. — Уотсон, читайте!

Он откинулся на спинку, закрыл глаза и приготовился слушать. Выдержать бы паузу и посмотреть, насколько его хватит.

— «Уважаемый сэр, — начал я, — мои поиски увенчались успехом. Тот человек, о котором я говорил вам с инспектором намедни, оказался именно тем, кто вам нужен. Его зовут Дэвид Атчесон, он довольно успешный художник, пользуется популярностью той части публики, у которой не хватает средств замахнуться на кого-нибудь из академистов. Он узнал мисс Еву Уэбстер, сказал, что писал её как Кетрин Говард»…

— Кого? — Холмс открыл глаза.

— Предпоследняя жена Генриха Тюдора, — пояснил я.

— Ужас, — Холмс опять прикрыл веки и взмахом пальцев дал мне знак продолжать.

— «Мисс Ева приехала в Лондон в мае прошлого года из Клэра с намерением поступить в Ковент-Гарден, но ей удалось найти только место хористки в» Театре Адельфи«. Мне кажется, там она и работала до самой своей смерти, мистер Холмс. Атчесон писал мисс Еву совсем недавно, не далее как в ноябре прошлого года. Пользуясь случаем, хочу горячо поблагодарить вас, сэр, за помощь с организацией похорон. Я всё уладил, и погребение состоится завтра на Нанхэдском кладбище в два часа».

Дальше следовал адрес Атчесона и приписка, что второе письмо Питерс послал инспектору. Холмс погрузился в размышления, мимолётно кивнув, когда я закончил чтение.