Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Шерлок Холмс заболел и неожиданно оказывается втянут в расследование таинственной смерти молодой девушки. В основе расследование лежит реальный случай, имевший место в Париже в 1882 году. Из Сены выловили труп молодой девушки со странной улыбкой на лице. Через какое-то время посмертная маска неизвестной становится культовым объектом.
Добавить в моё избранное
148 мин, 34 сек 14945
После похорон ничего не изменилось — все занимались своими обычными делами. Ничего не изменилось. Человек был и ушёл.
— Холмс? — Уотсон тронул меня за плечо и вывел из раздумий.
— О… спасибо, друг мой.
— Вы всю церемонию смотрели на Питерса.
— Но думал о своём.
— Честно говоря, я тоже на художника поглядывал, — сказал Уотсон. — Всё-таки жаль его. Талантливый, но с такими странностями.
Я лишь усмехнулся.
А Питерса меж тем окружили девушки и, видимо, горячо благодарили за участие. В их искренности не приходилось сомневаться, и всё же я заметил, что некоторые прощупывают почву — вполне объяснимо, ведь художник — привлекательный мужчина.
Мы с Уотсоном прервали девичье щебетание и подошли попрощаться с ним.
— Спасибо, господа, что вы пришли, — он пожал нам руки.
— Когда отчим мисс Уэбстер приедет в Лондон, вы, вероятно, захотите с ним поговорить? — спросил я.
— О чём? — он пожал плечами и улыбнулся, как ребёнок.
Про себя я решил, что мистера Холидея стоит подвигнуть на возмещение Питерсу расходов.
Когда мы вернулись на Бейкер-стрит, нас ждали три телеграммы — две от инспектора, доставленные с разницей в один час. Мне незачем было сообщать адреса мистера Джорджа Эллингтона — справочники меня ещё ни разу не подводили, зато во второй телеграмме значился адрес квартиры, которую адвокат снимал для своего сына — в доме на Мортон-террас, 17.
— Как близко от Воксхолл-бридж, — заметил Уотсон.
— Вы правы, но мы просто отметим этот факт и пока не станем делать окончательных выводов.
Также инспектор сообщал, что молодой Эллингтон в колледже, но, к сожалению, не догадался узнать, когда именно он туда вернулся.
Третью телеграмму доставили с Пэлл-Мэлл. Я вскрыл её и прочитал: «Телеграфируй состоянии здоровья. Но лучше будь семь клубе. М»
— Как вы считаете, мой дорогой, я в состоянии навестить брата этим вечером? Вероятно, у него ко мне какое-то дело, — последнее я добавил потому, что Майкрофт ещё ни разу не выказывал желания познакомиться с Уотсоном, и это обстоятельство казалось мне странным, учитывая то, как старательно брат подобрал мне квартирную хозяйку.
— Думаю, вам не повредит, — ответил Уотсон.
— Тогда ужинайте сегодня без меня. Меня ждёт пытка изысками клубной кухни.
Уотсон только улыбнулся.
— У нас есть время навестить почтенного адвоката, — сказал я. — А завтра едем в Оксфорд. Только вот отправлю Макдональду телеграмму…
— 4 —
Джон Уотсон
В этот час мы, конечно, застали адвоката в его конторе.
«Если сын похож на отца, — подумал я, глядя на Эллингтона, — помилуйте: что Ева в нём нашла?»
Мне редко приходилось встречать такие непривлекательные лица. Тяжёлые челюсти, коротковатый нос… Впрочем, в несовершенстве лица Эллингтона-старшего была своеобразная притягательность, потому что грубоватость черт компенсировал высокий лоб и умные карие глаза. Несмотря на то, что адвокату было уже за пятьдесят, седины в оставшихся на голове волосах я не заметил и не заметил также ухищрений с целью скрыть её. Да и вообще Эллингтон производил впечатление энергичного, хваткого человека. Вполне понятно, почему он предпочитал, чтобы взрослый сын жил отдельно.
— Чем могу быть полезен, джентльмены? — спросил адвокат, держа в руках наши карточки.
Он встретил нас любезно, предложил сесть. Мы так же вежливо отказались от сигар и коньяка.
— Мы к вам по делу, мистер Эллингтон. — Холмс одарил адвоката обаятельной улыбкой — из тех, что были у него припасены для особых случаев. — Мистер Холидей, живущий в Клэре, разыскивает свою падчерицу, мисс Еву Уэбстер. Она давно ему не писала, и мистер Холидей забеспокоился. Он обратился в театр, где служила девушка, но там ответили, что со вторника её не видели. Пока что нет причин волноваться за жизнь мисс Уэбстер… — Я постарался сохранить бесстрастное выражение лица при этой фразе. — Поэтому мистер Холидей не обращался в полицию, а предпочёл частного детектива.
— Мисс Уэбстер… — Элингтон кивнул. — Вероятно, в театре вам намекнули на некоторые обстоятельства?
— Совершенно верно, — улыбнулся Холмс. — Это, конечно, деликатное дело, но вдруг вашему сыну что-то известно?
— Джеффри в Оксфорде. Сомневаюсь, что ему в прошедшие дни было до интрижек и романов.
Я не заметил ни в манере адвоката, ни во взгляде, ни в голосе и тени волнения.
— А вы всё-таки знали о его романе с мисс Евой?
— Помилуйте, сэр, какой роман? Это удобная связь, против которой я не возражал до последнего времени. Девушка порядочная, место своё знала — неплохой вариант для молодого человека, у которого ветер в голове. Но неужели вы думаете, что они оба относились к этому всерьёз? Даже мисс Уэбстер, насколько я вообще о ней слышал от сына, в ближайшие лет десять вообще не помышляла ни о каком браке — ни с кем.
— Холмс? — Уотсон тронул меня за плечо и вывел из раздумий.
— О… спасибо, друг мой.
— Вы всю церемонию смотрели на Питерса.
— Но думал о своём.
— Честно говоря, я тоже на художника поглядывал, — сказал Уотсон. — Всё-таки жаль его. Талантливый, но с такими странностями.
Я лишь усмехнулся.
А Питерса меж тем окружили девушки и, видимо, горячо благодарили за участие. В их искренности не приходилось сомневаться, и всё же я заметил, что некоторые прощупывают почву — вполне объяснимо, ведь художник — привлекательный мужчина.
Мы с Уотсоном прервали девичье щебетание и подошли попрощаться с ним.
— Спасибо, господа, что вы пришли, — он пожал нам руки.
— Когда отчим мисс Уэбстер приедет в Лондон, вы, вероятно, захотите с ним поговорить? — спросил я.
— О чём? — он пожал плечами и улыбнулся, как ребёнок.
Про себя я решил, что мистера Холидея стоит подвигнуть на возмещение Питерсу расходов.
Когда мы вернулись на Бейкер-стрит, нас ждали три телеграммы — две от инспектора, доставленные с разницей в один час. Мне незачем было сообщать адреса мистера Джорджа Эллингтона — справочники меня ещё ни разу не подводили, зато во второй телеграмме значился адрес квартиры, которую адвокат снимал для своего сына — в доме на Мортон-террас, 17.
— Как близко от Воксхолл-бридж, — заметил Уотсон.
— Вы правы, но мы просто отметим этот факт и пока не станем делать окончательных выводов.
Также инспектор сообщал, что молодой Эллингтон в колледже, но, к сожалению, не догадался узнать, когда именно он туда вернулся.
Третью телеграмму доставили с Пэлл-Мэлл. Я вскрыл её и прочитал: «Телеграфируй состоянии здоровья. Но лучше будь семь клубе. М»
— Как вы считаете, мой дорогой, я в состоянии навестить брата этим вечером? Вероятно, у него ко мне какое-то дело, — последнее я добавил потому, что Майкрофт ещё ни разу не выказывал желания познакомиться с Уотсоном, и это обстоятельство казалось мне странным, учитывая то, как старательно брат подобрал мне квартирную хозяйку.
— Думаю, вам не повредит, — ответил Уотсон.
— Тогда ужинайте сегодня без меня. Меня ждёт пытка изысками клубной кухни.
Уотсон только улыбнулся.
— У нас есть время навестить почтенного адвоката, — сказал я. — А завтра едем в Оксфорд. Только вот отправлю Макдональду телеграмму…
— 4 —
Джон Уотсон
В этот час мы, конечно, застали адвоката в его конторе.
«Если сын похож на отца, — подумал я, глядя на Эллингтона, — помилуйте: что Ева в нём нашла?»
Мне редко приходилось встречать такие непривлекательные лица. Тяжёлые челюсти, коротковатый нос… Впрочем, в несовершенстве лица Эллингтона-старшего была своеобразная притягательность, потому что грубоватость черт компенсировал высокий лоб и умные карие глаза. Несмотря на то, что адвокату было уже за пятьдесят, седины в оставшихся на голове волосах я не заметил и не заметил также ухищрений с целью скрыть её. Да и вообще Эллингтон производил впечатление энергичного, хваткого человека. Вполне понятно, почему он предпочитал, чтобы взрослый сын жил отдельно.
— Чем могу быть полезен, джентльмены? — спросил адвокат, держа в руках наши карточки.
Он встретил нас любезно, предложил сесть. Мы так же вежливо отказались от сигар и коньяка.
— Мы к вам по делу, мистер Эллингтон. — Холмс одарил адвоката обаятельной улыбкой — из тех, что были у него припасены для особых случаев. — Мистер Холидей, живущий в Клэре, разыскивает свою падчерицу, мисс Еву Уэбстер. Она давно ему не писала, и мистер Холидей забеспокоился. Он обратился в театр, где служила девушка, но там ответили, что со вторника её не видели. Пока что нет причин волноваться за жизнь мисс Уэбстер… — Я постарался сохранить бесстрастное выражение лица при этой фразе. — Поэтому мистер Холидей не обращался в полицию, а предпочёл частного детектива.
— Мисс Уэбстер… — Элингтон кивнул. — Вероятно, в театре вам намекнули на некоторые обстоятельства?
— Совершенно верно, — улыбнулся Холмс. — Это, конечно, деликатное дело, но вдруг вашему сыну что-то известно?
— Джеффри в Оксфорде. Сомневаюсь, что ему в прошедшие дни было до интрижек и романов.
Я не заметил ни в манере адвоката, ни во взгляде, ни в голосе и тени волнения.
— А вы всё-таки знали о его романе с мисс Евой?
— Помилуйте, сэр, какой роман? Это удобная связь, против которой я не возражал до последнего времени. Девушка порядочная, место своё знала — неплохой вариант для молодого человека, у которого ветер в голове. Но неужели вы думаете, что они оба относились к этому всерьёз? Даже мисс Уэбстер, насколько я вообще о ней слышал от сына, в ближайшие лет десять вообще не помышляла ни о каком браке — ни с кем.
Страница 23 из 42
