Дело улыбающейся Евы

— спросил Майкрофт.

Я уставился на брата.

— Кажется, я не говорил, что…

— Не говорил. Но я хорошо тебя знаю. Это то, что тебе необходимо. К сожалению, когда ты был ребёнком, я этого не понимал. А когда понял, было уже поздно. Но я всегда знал, что если у тебя появится… близкий друг, — Майкрофт улыбнулся, — он будет именно таким.

Я выдохнул дым и попытался отшутиться.

— Вот так привыкнешь… — вышло мрачновато. — Нет, это просто нелепые страхи. На самом деле всё хорошо.

«Пока», — добавил я про себя.

— Именно это и нужно, Шерлок. Привыкнуть.

— В моей жизни ты — исключение, Майкрофт. А они только подтверждают правила.

— Мы братья, это всегда исключение. Наши чувства безусловны — они не нуждаются в объяснениях и доказательствах. Но если тебе повезло иметь в жизни больше одного близкого человека, может быть, надо просто разрешить себе это?

Какими бы доверительными ни были отношения с братом, всё-таки даже при нём мне трудно признаться в собственных страхах.

— Наверное, ты прав, — сказал я после паузы. — Я стараюсь не показывать свои опасения Уотсону. У меня даже нет никаких реальных причин для них. Но иногда я ловлю себя на мысли, что всё слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Майкрофт достал табакерку. Он не курит — никогда не понимал эту его старомодную тягу к нюхательному табаку.

— Я, конечно, не знаком пока с доктором, но люди такого склада тем и отличаются от нас, что, даже не видя очевидного, умудряются чувствовать некоторые вещи… — пауза на понюшку, — в том числе наши опасения или неуверенность. Их невозможно обмануть, Шерлок. Твоя неуверенность передаётся ему, это вне логики и слабо поддаётся объяснениям, но таковы люди. Мы должны просто принять это, если не хотим терять то, что нам дорого.

— К пятидесяти годам нос у тебя будет похож на картофелину, — усмехнулся я. — Насчёт Уотсона соглашусь, что многие вещи он чувствует — там где мы придём к выводу путём умозаключений. Но ты и сам составишь о нём мнение.

Майкрофт усмехнулся.

— Надеюсь, мое впечатление не пойдёт вразрез с моими умозаключениями. — Он стряхнул с лацкана пиджака табачную крошку. — И не могу же я, в конце концов, курить трубку? Столько возни…

— Ты не только лишнего шага не сделаешь, ты и трубку набить ленишься? — рассмеялся я, вставая. — Спасибо за ужин и за беседу, мой дорогой. Мне пора домой — я жду вестей от инспектора. Думаю, что он уже добыл нужные сведения и поспешит ими поделиться.

— Не забывай ужинать и дома, пожалуйста, — Майкрофт протянул мне руку.

— Доктор следит за моим питанием, — заверил я, пожимая ему руку.

— Жду известий о судьбе несчастной мыши.

Это напоминало бегство, но я был уверен, что Макдональд и в самом деле добился результата. Он умел вести допросы свидетелей из низших слоёв.

Когда я вернулся домой и поднялся в нашу с доктором гостиную, моя совесть окончательно успокоилась: Мак сидел в кресле и пил чай. Уотсон исполнял роль радушного хозяина, воспользовавшись бульоткой, чтобы не утруждать лишний раз миссис Хадсон. На столе была приготовлена и третья чашка — для меня. Наша хозяйка внесла свой вклад, приготовив сэндвичи.

— Давно меня ждёте? Здравствуйте, Мак.

Инспектор широко улыбнулся, отставил чашку и от души тряхнул мне руку, жизнерадостно сообщив, что только приступил к чаепитию.

— Присоединитесь к нам? — спросил Уотсон.

— Не откажусь. О нет-нет, только чай. Я едва живой после ужина, — усмехнулся я.

— Перекормили? — рассмеялся Уотсон, добавляя в чашку молоко.

— Ужасно. Я был в гостях у брата, — пояснил я Макдональду.

— Не знал, что у вас есть брат, — промолвил он. — Можно полюбопытствовать, чем он занимается?

— Он всего лишь скромный министерский служащий. Но рассказывайте же, Мак! Какие новости?

— Мне пришлось повозиться с этим малым. Знаете, он такой образчик преданного слуги, но при этом, к счастью, мозгов ещё не растерял и на виселицу не собирается. Сначала он твёрдо держался той версии, которую ему вложили в голову. Он якобы повёз девушку домой, но она захотела сойти раньше. Он не хотел её отпускать — она закатила скандал.

— Ева? — переспросил Уотсон.

— Вот-вот, как будто речь шла совсем о другой девушке. В общем, по его словам, он высадил её двумя кварталами раньше. Сокрушался, что не проследил, добралась ли она до дома. Но, как вы понимаете, где мост, а где — окраина Уайтчепела. Так что я на кучера насел.

— Сообщили, где нашли тело девушки? — спросил я.

— Да, и бедняга чуть не грохнулся в обморок. Правда, когда оправился, вздумал поиграть со мной в игру: «ничего не знаю, я там не был». Мне пришлось ему очень долго втолковывать, что он единственный подозреваемый и что хозяева палец о палец не ударят, чтобы его вызволить.