Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. Шерлок Холмс заболел и неожиданно оказывается втянут в расследование таинственной смерти молодой девушки. В основе расследование лежит реальный случай, имевший место в Париже в 1882 году. Из Сены выловили труп молодой девушки со странной улыбкой на лице. Через какое-то время посмертная маска неизвестной становится культовым объектом.
Добавить в моё избранное
148 мин, 34 сек 14954
Мы покинули дом под покровом тьмы через чёрный ход. В кармане пальто Холмса лежала коробочка с мышью — я старался не думать о ней: меня сразу разбирал смех. К счастью, кэб нам нанять всё-таки удалось. Сложнее было разбудить сторожа в Бартсе и уговорить его проводить нас до лаборатории. Он помнил Холмса в лицо и больше набивался на плату. Пара монет его окончательно взбодрили.
— Вы уж не взорвите тут ничего, господа, — попросил он.
— Идите-ка спать, милейший, — от души пожелал сторожу Холмс.
Он прибавил света и стал готовиться к опыту.
— Вас когда-нибудь приходилось проводить пробу Орфила, доктор?
— Нет, хотя я представляю себе процесс.
— Я всё-таки склоняюсь к тому, чтобы провести анализ на мышьяк, а не на алкалоиды.
Счастье, что мышь нам попалась взрослая и дородная — видимо, пока наша хозяйка не поставила новые мышеловки, она блаженствовала на кухне, как на злачных пажитях. Но всё равно работа предстояла ювелирная. Из-за маленьких размеров внутренностей мы решили использовать желудок и кишечник мыши целиком. Пока я по собственному почину препарировал несчастное создание, Холмс занимался проверкой чистоты реактивов на аппарате Марша. Потом настал черёд и внутренностям отправиться в колбу аппарата.
— Вы бы подремали, — Холмс указал мне на кресло.
Пока я был занят делом, то ещё мог сконцентрироваться, а стоило закончить вскрытие и устроиться поудобнее в кресле, как я сразу заснул. Правда, казалось, что я только на минуту прикрыл глаза — и тут же услышал голос друга.
— Чисто.
Он уже выключил аппарат, сидел на стуле и курил.
— Значит, алкалоид? — спросил я, протирая глаза и понимая, что прошло часа полтора, если не больше.
— Видимо. Сам по себе факт наличия яда и так был налицо.
— Жаль я проспал всё на свете.
— Ничего, — улыбнулся Холмс. — Я подумал, что мы неплохо сегодня поработали вместе.
Честно говоря, несмотря на усталость, наша ночная вылазка и мне доставила удовольствие. Я посмотрел на часы.
— Подождём до четырёх — осталось не так уж много. Дома будет время поспать до завтрака. Инспектор, кажется, обещал прислать экипаж к полудню?
— Мы успеем выспаться, — согласился Холмс, — а пока что приберём тут.
В экипаже — а нам попался на удачу бруэмовский кэб — я опять стал клевать носом, прислонился к плечу Холмса и проспал до самого дома.
Мы вернулись в квартиру ещё до пробуждения прислуги и разошлись по своим спальням. Оставалось надеяться, что Холмс всё же отдохнул хотя бы три часа. Обычно я вставал раньше, чем он, а тут ему пришлось меня будить. Он уже успел побриться и выглядел бодрым и подтянутым. Всё-таки дело мисс Евы он воспринимал как работу, иначе даже его неистощимого запаса энергии не хватило бы. Он предвкушал допрос Эллингтонов, и это его подстёгивало.
—2—
Когда я спустился в гостиную, Холмс как раз отправлял телеграмму. Он даже посмеиваясь показал мне текст: «С мышью покончено. Сообщи время ужина». Я понимал, кому это адресовано, и уже предчувствовал ещё один вечер в одиночестве. За завтраком Холмс по своей крайне нездоровой привычке сочетал еду и чтение газеты, а когда очередь дошла до кофе, он закурил сигарету. Ближе к полудню он уже занял наблюдательный пост у окна, ожидая прибытия экипажа. Наверное, я всё же тугодум — чтобы увериться в нахождении разгадки, мне не хватало главного: мотива. Даже у примы из театра было, казалось, больше причин желать смерти Евы. Ещё Эллингтон-старший вызывал у меня подозрения. Но Холмс не подвергал сомнению его слова о том, что он не возражал против связи сына с актрисой. Или я чего-то не вижу, или Холмс ошибся.
— За нами прибыл экипаж.
Я только очнулся от размышлений, а Холмс уже бросился к двери.
Когда я спустился, он стоял у вешалки с моим пальто в руках, готовый помочь мне одеться.
— Благодарю, — я воспользовался его любезностью и взял трость и шляпу.
— Милый доктор, быстрее же!
Когда мы прибыли в участок, инспектор встретил нас у стола дежурного и представил довольно импозантному джентльмену лет пятидесяти с лёгким налётом провинциальности в облике — мистеру Холидею.
— Я очень благодарен вам, джентльмены, за участие в судьбе моей падчерицы, — сказал он тихо.
Холмс небрежно и нетерпеливо махнул рукой.
— Адрес художника мистеру Холидею я сообщил, — заметил Макдональд.
— Вот это разумно. Так что? Эллингтонов доставили?
— Ждут в кабинете, сэр. Встревожены, старший выглядит весьма мрачным и недовольным.
В комнате для нас уже были приготовлены стулья, расставленные полукругом напротив стола инспектора. Когда отчима мисс Евы представили Эллингтонам, Джеффри побледнел и опустил глаза. Словно вырубленное из камня скульптором-недоучкой лицо Эллингтона-старшего сохранило то же надменное выражение.
— Вы уж не взорвите тут ничего, господа, — попросил он.
— Идите-ка спать, милейший, — от души пожелал сторожу Холмс.
Он прибавил света и стал готовиться к опыту.
— Вас когда-нибудь приходилось проводить пробу Орфила, доктор?
— Нет, хотя я представляю себе процесс.
— Я всё-таки склоняюсь к тому, чтобы провести анализ на мышьяк, а не на алкалоиды.
Счастье, что мышь нам попалась взрослая и дородная — видимо, пока наша хозяйка не поставила новые мышеловки, она блаженствовала на кухне, как на злачных пажитях. Но всё равно работа предстояла ювелирная. Из-за маленьких размеров внутренностей мы решили использовать желудок и кишечник мыши целиком. Пока я по собственному почину препарировал несчастное создание, Холмс занимался проверкой чистоты реактивов на аппарате Марша. Потом настал черёд и внутренностям отправиться в колбу аппарата.
— Вы бы подремали, — Холмс указал мне на кресло.
Пока я был занят делом, то ещё мог сконцентрироваться, а стоило закончить вскрытие и устроиться поудобнее в кресле, как я сразу заснул. Правда, казалось, что я только на минуту прикрыл глаза — и тут же услышал голос друга.
— Чисто.
Он уже выключил аппарат, сидел на стуле и курил.
— Значит, алкалоид? — спросил я, протирая глаза и понимая, что прошло часа полтора, если не больше.
— Видимо. Сам по себе факт наличия яда и так был налицо.
— Жаль я проспал всё на свете.
— Ничего, — улыбнулся Холмс. — Я подумал, что мы неплохо сегодня поработали вместе.
Честно говоря, несмотря на усталость, наша ночная вылазка и мне доставила удовольствие. Я посмотрел на часы.
— Подождём до четырёх — осталось не так уж много. Дома будет время поспать до завтрака. Инспектор, кажется, обещал прислать экипаж к полудню?
— Мы успеем выспаться, — согласился Холмс, — а пока что приберём тут.
В экипаже — а нам попался на удачу бруэмовский кэб — я опять стал клевать носом, прислонился к плечу Холмса и проспал до самого дома.
Мы вернулись в квартиру ещё до пробуждения прислуги и разошлись по своим спальням. Оставалось надеяться, что Холмс всё же отдохнул хотя бы три часа. Обычно я вставал раньше, чем он, а тут ему пришлось меня будить. Он уже успел побриться и выглядел бодрым и подтянутым. Всё-таки дело мисс Евы он воспринимал как работу, иначе даже его неистощимого запаса энергии не хватило бы. Он предвкушал допрос Эллингтонов, и это его подстёгивало.
—2—
Когда я спустился в гостиную, Холмс как раз отправлял телеграмму. Он даже посмеиваясь показал мне текст: «С мышью покончено. Сообщи время ужина». Я понимал, кому это адресовано, и уже предчувствовал ещё один вечер в одиночестве. За завтраком Холмс по своей крайне нездоровой привычке сочетал еду и чтение газеты, а когда очередь дошла до кофе, он закурил сигарету. Ближе к полудню он уже занял наблюдательный пост у окна, ожидая прибытия экипажа. Наверное, я всё же тугодум — чтобы увериться в нахождении разгадки, мне не хватало главного: мотива. Даже у примы из театра было, казалось, больше причин желать смерти Евы. Ещё Эллингтон-старший вызывал у меня подозрения. Но Холмс не подвергал сомнению его слова о том, что он не возражал против связи сына с актрисой. Или я чего-то не вижу, или Холмс ошибся.
— За нами прибыл экипаж.
Я только очнулся от размышлений, а Холмс уже бросился к двери.
Когда я спустился, он стоял у вешалки с моим пальто в руках, готовый помочь мне одеться.
— Благодарю, — я воспользовался его любезностью и взял трость и шляпу.
— Милый доктор, быстрее же!
Когда мы прибыли в участок, инспектор встретил нас у стола дежурного и представил довольно импозантному джентльмену лет пятидесяти с лёгким налётом провинциальности в облике — мистеру Холидею.
— Я очень благодарен вам, джентльмены, за участие в судьбе моей падчерицы, — сказал он тихо.
Холмс небрежно и нетерпеливо махнул рукой.
— Адрес художника мистеру Холидею я сообщил, — заметил Макдональд.
— Вот это разумно. Так что? Эллингтонов доставили?
— Ждут в кабинете, сэр. Встревожены, старший выглядит весьма мрачным и недовольным.
В комнате для нас уже были приготовлены стулья, расставленные полукругом напротив стола инспектора. Когда отчима мисс Евы представили Эллингтонам, Джеффри побледнел и опустил глаза. Словно вырубленное из камня скульптором-недоучкой лицо Эллингтона-старшего сохранило то же надменное выражение.
Страница 32 из 42
