Дело улыбающейся Евы

— Нет.

Мы все разом посмотрели на него.

— Думаю, что у вас обширные связи, мистер Эллингтон, и вы сумеете замять дело. Договаривайтесь с полицией, с кем там ещё… Еву не вернуть, а я не собираюсь портить вашему сыну жизнь. Ева его любила.

Он встал.

— Всего хорошего, джентльмены, — он поклонился инспектору и Холмсу. — Благодарю за участие.

Джеффри сидел отвернувшись и сгорбившись. Кажется, он пытался скрыть слёзы.

—3—

— Знаете, несмотря на поступок адвоката Эллингтона, — сказал Холмс, когда мы возвращались домой пешком, — должен заметить, что он очень любит сына.

Я досадливо стукнул тростью по тротуару.

— Вы правы, но вряд ли эта любовь принесла Джеффри пользу. Он безвольный размазня.

— О, как вы суровы, мой дорогой, — Холмс улыбнулся.

— Я не уверен, что его волновала репутация сына, а не своя собственная.

— Скажите лучше: вы услышали в полиции то, что и ожидали?

— В общих чертах. Я, правда, думал, что это всё-таки убийство. Признаюсь, даже разочарован.

— Ох, Уотсон! Откуда в вас такая кровожадность?

Я усмехнулся и пожал плечами.

— Подумывал написать рассказ — пока что в стол. Дело-то свежее.

— Ах, вот оно что!

Когда мы вернулись домой, нас ждала телеграмма.

— Сегодня мы идём к моему брату на ужин, — объявил Холмс.

— Вместе?

— Да, Майкрофт приглашает нас обоих.

Новость, признаться, меня взволновала.

— Ваш брат хочет послушать интересную историю?

— Мы же не зря с вами провели всю ночь в Бартсе, исследуя несчастную мышь.

— Это разве повод для ужина?

— Майкрофт хочет познакомиться с вами — это главное, что его интересует.

— Оу…

Я нерешительно посмотрел на Холмса. Один вопрос крутился у меня на языке, но я не решался высказать его вслух.

— Да, он о нас знает, — ответил мой друг на мои мысли.

— Так это что же: некоторым образом… кхм… смотрины? — усмехнулся я.

— Можно сказать и так, тем более что я не слишком удовлетворял любопытство Майкрофта.

— Вы как-то говорили, что ваш брат — большой оригинал.

— Он домосед, а так как загруженность делами не позволяет ему безвылазно находиться на квартире, то он только ночует там, а живёт в клубе «Диоген» — практически напротив своего дома. Это очень странный клуб — в нём запрещены разговоры везде, кроме комнаты для посетителей.

— То есть вообще запрещены? А как же лакеи? — удивился я.

— Вновь принятый в члены клуба заранее составляет список пожеланий, — улыбнулся Холмс. — Что предпочитает пить, какие газеты читать, будет ли ужинать в клубе и какие блюда ему готовить. Если что-то меняется, то джентльмен может оставить запись в книге предложений.

— Забавно, — хмыкнул я. — И что же? Полный парад?

— Нет, что вы. Это же семейный ужин.

И всё-таки ближе ко времени сборов я попросил горячей воды и ещё раз побрился. Меняя в спальне воротничок, я размышлял, каким окажется старший Холмс. Было бы глупым отрицать, что меня мучает любопытство. То, что он так доброжелательно отнёсся к образу жизни брата — не означает ли, что и он из того же теста?

Когда мы собрались и поймали кэб, Холмс назвал кучеру адрес.

— Пэлл-Мэлл? — переспросил я. — И квартира вашего брата на той же улице?

Холмс покивал, сдерживая улыбку.

— Вы говорили, что он какой-то незначительный правительственный чиновник…

— Незначительный — для тех, кому положено знать только это.

Я издал неопределённое хмыканье. Вечер обещал быть интересным.

— Не забудьте, что тут запрещены всякие разговоры, — ещё раз напомнил мне Холмс, когда мы вошли в вестибюль.

Швейцар встретил нас безмолвно, принял у нас пальто и шляпы и передал молчаливому гардеробщику; тихий, как призрак, лакей жестом и полупоклоном пригласил следовать за ним.

Холмс усмехнулся, наблюдая за моей реакцией на этот спектакль.

Видимо, лакей не столько показывал дорогу, сколько следил за соблюдением правил. Звук наших шагов тонул в ковровой дорожке, тянущейся вдоль галереи. Я лишь покосился на большой зал, где уютно расположились одетые в чёрное джентльмены разных возрастов. Многие отгородились от мира газетами.

Нас ввели в небольшую комнату, напоминавшую скорее гостиную, чем приёмную.

— Тут можно разговаривать, — промолвил Холмс.

— Ох…

— Да, в первый раз это утомляет. Да и во второй тоже. Идёмте, Майкрофт ждёт нас в кабинете.

Он открыл дверь и пропустил меня перед собой.

Пытаясь переносить наши совместные приключения на бумагу, я уже поднаторел в описании помещений и успел быстро оценить обстановку: книжные шкафы во всю стену, уютный уголок с тремя креслами и пледами на них.