Гордыня

— Понимаешь? Это ничего, девочка, это пройдет. Так почему ты здесь?

— Заблудилась.

Он по-доброму усмехнулся.

— Вот оно что. Тебя проводить?

Проводить к скупщику Перри? Ну нет, как только он услышит, куда я шла, сдаст меня страже. Люди не любят воров. Даже воры не любят воров.

— Нет, не надо, я справлюсь.

— Не справишься, — старик покачал головой. — Город тебя не принимает, правда? Я видел это в прошлый раз, когда твое лицо освещал огонь. Ты растеряна и не видишь здесь своего места, ничего не чувствуешь.

Да о чем он говорит?

— Знаешь, что всегда говорят приезжим сюда?

Это был глупый и бессмысленный разговор, но уйти я и правда не могла. Старик заслужил, чтобы я осталась.

— Этот Город имеет тайну, и ее знают все. После того, как ты ее разгадаешь, ты перестанешь теряться и чувствовать себя одинокой. Всего лишь слушай, наблюдай и ты все поймешь. Это нетрудно.

Наверное, он безумен, давным-давно сошел с ума, но все еще умеет держать себя в руках. Поэтому он и помог мне тогда.

От нехитрой разгадки стало легче — его не нужно было понимать. Просто послушать, а потом забыть.

— Не веришь мне. И это пройдет. Как тебя зовут, девочка?

— Энн Мориц, — покорно назвалась я.

Наступила тишина. Это было предсказуемо — сейчас старик скажет, что я чудовище, и уйдет. Или попытается напасть.

Впрочем, нет, этот не станет. Просто уйдет, забыв о предложении меня проводить.

Я ждала, а он все затягивал паузу, разбавляя тишину нервным ожиданием взрыва. Вдали надрывно кричали птицы, встречая долгожданное лето.

Щелчок пальцев — и тьма озарилась неярким светом магического шара.

Я похолодела — старик был магом и… что от него ждать? Не лучше ли убежать? Но все было тщетно — я бы просто не успела. Слишком много могил преграждало путь к спасительному форту Хаммеритов.

Он обошел могильный камень, на котором время оставило слишком яркий отпечаток, стерев имя покойного почти полностью.

— Не думал, что встречу ее когда-либо представителя этой фамилии, — его голос был холоден, резок, разрывал ночной воздух в клочья.

Я подобралась.

— Что такого могло случиться, что оборотень перебрался сюда — в город людей? Неужели…

— Нет, — я оборвала его, предугадывая вопрос. — Мне не нужна кровь.

Он зло расхохотался, как будто ворона закаркала.

— Думала, что угадала мои мысли, девочка?

— Все это спрашивают, — я попятилась.

— А я не все, — отрезал он, а потом добавил более спокойным голосом. — Не бойся, я не причиню тебе вреда. Это даже интересно, на самом деле. Судьба подкинула мне великолепный шанс…

Страх липкими пальцами сжал горло и сердце. Я часто задышала, стараясь успокоиться и кляня Гаррета, который наотрез отказался идти со мной.

— Великолепный шанс для чего?

— Понять.

Понять что? Мысли метались в голове, как муха, пойманная мальчишками в жестяную банку.

— Так что ты здесь делаешь? Я не стану спрашивать для чего тебе понадобился мой медальон, но… я жду.

— З-зачем вам это? Я никому не собиралась вредить. Что вам нужно?

— Я же сказал, что не трону тебя, не трясись. Просто ответь, я хочу знать.

— Я… — я сглотнула. — Я пытаюсь здесь жить. Я ушла от них, не хотела больше участвовать во всем этом…

Он кивнул.

— Продолжай.

— Нечего больше говорить.

— Ты не поняла меня, Энн Мориц. Я тебе не наврежу, но не выпущу отсюда, пока ты не ответишь на вопросы.

— Почему? — голос сорвался на шепот. — Не понимаю, что вы хотите от меня…

Старик резко развернулся и принялся мерить шагами небольшой пяток земли.

— Я буду откровенным, настолько, насколько вообще могу быть с малознакомыми оборотнями. Потому что хочу закончить с этим поскорее и вернуться туда, где нет тебя.

Я судорожно вздохнула. Теплый воздух неожиданно больно разрывал легкие.

Он был слишком непонятен мне, слишком… я чувствовала себя букашкой. Странный старик.

— Когда-то я тяжело болел, и чтобы заработать на лечение, моя сестра — Изабелла — пошла в вашу семью поваром…

Ему больше ничего не нужно было говорить. Теперь я все поняла, тоскливо думая, что расплата за грехи родителей настигла, наконец. Но почему меня, а не их? Почему?

— Я четко ее помню, Энн Мориц, никогда не видел человека более милосердного и прощающего. Я, к сожалению, этого свойства от нее так и не перенял. Она часто говорила о тебе и твоем брате, и столь же часто молчала о родителях и двух старых леди с третьего этажа. Она считала, что из вас двоих вышел бы толк, говорила, что вы хорошие дети. Вот только оградить бы вас от влияния родителей. Я ей не верил, надеюсь, ты понимаешь, почему. Потому что нет здесь существ более жестоких, чем оборотни.