Золотая клетка

S. Да, я люблю французскую кухню.

С наилучшими пожеланиями,

Гермиона Д. Грейнджер

— Все бы ничего, но как ты добираться будешь туда, ты подумала?

— В каком смысле?

— В прямом! Этот ресторан находится у черта на куличиках, как ты там окажешься? Из Хогвартса аппарировать нельзя, да и координаты ты знаешь неточно, и вообще — аппарировать к месту встречи — это дурной тон.

— Меня достали твои советы и нотации! Очень тебя прошу, ты можешь помолчать хоть с полчасика?

— Ответь на мой последний вопрос, и я, так уж и быть, оставлю тебя в покое.

— Я перемещусь к своему дому, а оттуда просто закажу такси.

— А обратно?

— А это второй вопрос!

— Я, вообще-то, беспокоюсь о тебе! Ну, или о себе…

— Обратно я сделаю порт-ключ до «Сладкого королевства». Все? Допрос окончен?

— Ладно-ладно, не кипятись. И вообще, что ты волнуешься? Как… девственница перед первой брачной ночью, ей-богу. Только не забудь найти Малфоя-младшего: доверяй, но проверяй, так ведь?

— И без тебя помню. Угомонись уже, а?

Гермиона поднялась из-за стола, убрала письмо в конверт и отправилась в совятню. Промозглый ветер заставил девушку поплотнее закутаться в мантию, а мокрый снег, который, как надеялась волшебница, до следующей зимы больше не упадет на землю, слепил глаза, потому Гермиона не заметила спускающуюся ей навстречу высокую фигуру. Встреча на обледеневших ступеньках оказалась весьма и весьма неудачной, но девушка, по крайней мере, удержалась на ногах. Фигура, которую она так неудачно толкнула, разразилась бранью, да так, что Гермиона, вообще-то привыкшая к лексикону своих друзей, почувствовала, что краснеет. Голос был знаком, и волшебница, вслушавшись в интонации отчаянно ругающегося парня, поняла, что ее еще есть чем удивить. Малфой матерится как сапожник?

— Грейнджер, ты? Ты что, поаккуратнее не могла? Вообще-то, падать на ступеньки довольно неприятно, ты должна знать.

— Извини. — Девушка неожиданно смутилась. Сейчас, после письма его отца, она не знала, как себя с ним вести. Вроде бы они и не ругались, но вооруженный нейтралитет, сохранявшийся в их отношениях, не позволял выяснить у Малфоя некоторые вещи, сильно интересующие Гермиону в свете предстоящей встречи с его отцом в дорогом ресторане. Тот, казалось, заметил ее смущение, вздохнул и сказал:

— Грейнджер, я, безусловно, знаю о своей неотразимости, но любоваться мной здесь не очень удачная идея, если ты, конечно, не хочешь поразить моего отца насморком и опухшими глазами.

— Я не собиралась тобой любоваться! Я шла…

— Отправить письмо, я знаю. Отвечаю на незаданный вопрос: палочка моего отца у меня, не с собой, разумеется. Так ты все равно пожелаешь ее увидеть, предлагаю тебе отправить письмо и через тридцать минут встретиться в библиотеке.

— Ну ладно. Здесь, действительно, холодно для того, чтобы вести светскую беседу.

— Ты умеешь вести светские беседы? Грейнджер, да ты небезнадежна! Жду в библиотеке, надеюсь, ты не опоздаешь.

Гермиона возмущенно передернула плечами, но ничего не ответила и поспешила наверх башни. Малфой, глядя ей вслед, только покачал головой и усмехнулся своим мыслям.

Через двадцать пять минут после встречи с Грейнджер Малфой стоял в библиотеке у стеллажей, на которых находились книги по ментальной магии. Он и сам не мог сказать, почему пришел именно сюда, но был уверен, что девушка первым делом направится именно в эту секцию библиотеки. Так оно и произошло. Гермиона вбежала в библиотеку, и, стараясь перевести дыхание, завертела головой, ища слизеринца, а затем направилась в раздел, где были книги о свойствах человеческого разума и управлении им. Там она и увидела Малфоя, в руке которого была изящная длинная резная шкатулка.

— Что это?

— Волшебная палочка отца.

— А почему в шкатулке?

— Ты задаешь слишком много ненужных вопросов. Как, по-твоему, я должен был ее сюда нести? Завернутой в газету? Это слишком важный предмет, к нему нельзя проявлять неуважение.

— Ладно, я поняла, только не заводись.

Девушка осторожно открыла шкатулку, и нерешительно посмотрела на парня.

— Можно взять в руки?

— Ну-у… вообще-то никто из уважающих себя волшебников этого не делает, но ведь ты на слово не поверишь, так что…

— Ясно.

Гермиона трансфигурировала забытое кем-то на столе перо в батистовый платок и осторожно взяла через него палочку. Магическая сила, исходившая от нее, в буквальном смысле заискрилась на кончиках пальцев волшебницы золотистыми огоньками, а Драко позвоночником ощутил невероятную магическую волну, прокатившуюся по проходу.

— Ого, — изумленно выдохнул он. — Грейнджер, ты точно магглорожденная?

— Я… Что, что это было? — Девушка была настолько потрясена, что не обратила внимания на провокационный вопрос, заданный ей Малфоем.