Фандом: Гарри Поттер. Что еще может соединить вместе двух ненавидящих друг друга людей, кроме любви? Конечно — совместные переживания, страдания и боль. А еще дети…
Добавить в моё избранное
97 мин, 19 сек 10962
— Драко вдруг рассвирепел и набросился на отца. — Ты на свободе только благодаря этой самой грязнокровке! И, между прочим, её зовут Гермиона!
Выбежав из столовой, Драко побежал прямиком к себе в спальню. Так он забежал в ванную и закрыл двери. Подошел к зеркалу, посмотрелся в него. Затем со всей силы ударил по нему кулаком. Осколки разлетелись по всей ванной, но Драко не замечал. Он смотрел на кровь, которая струйкой стекала по его пальцам и капала на пол.
Надо отправиться в Сент-Мунго. Навестить жену и дочь.
Юноша нахмурился. С каких это пор он, Драко Малфой, беспокоится о Грейнджер?
Она мать Дионы, поэтому он беспокоится. Если с Гермионой что-то случится, кто будет растить и воспитывать малышку? Только настоящая мать может дать ребенку все самое необходимое, в том числе нежность и любовь.
Драко включил воду, смыл кровь с рук и ополоснул лицо. Холодная вода отрезвила его. Выключив воду, Драко вытерся полотенцем. В голове мелькала мысль: нужно отправиться в Сент-Мунго.
Долго размышлять юноша не стал. Не стал выяснять, откуда такая мысль пришла в его голову, почему ему нужно в больницу. Просто надо.
Надев новую чистую рубашку, Драко направился к выходу.
Гермиона почувствовала на своем лице чьи-то руки, но глаза не открыла. Слишком больно.
— Как ты?
Гермиона вздрогнула. Такой тихий, но твердый голос мог принадлежать только одному человеку. Её мужу.
Слегка кивнув, всё также не открывая глаз, Гермиона вздохнула.
— Мне так больно. Еще никогда я не испытывала такой боли.
И она не обманула. Даже когда девушку пытала безумная Лестрейндж, такой сильной боли не было. Тогда Гермиона могла видеть и спокойно дышать. Сейчас каждый вздох сопровождался волной боли.
Драко закрыл глаза и попытался успокоиться. Он проклинал отца на чем свет стоит, но понимал, что сам ничего не сможет сделать.
Он тихо вышел из палаты жены и направился к палате, в которой лежала дочь.
Малышка сидела на кровати и играла с игрушками. Наверно, их принес мистер Барнс.
— Диона.
Девочка подняла голову и улыбнулась.
— Папа.
Драко подошел к дочери и поцеловал её в лоб.
— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
Девочка покачала головой.
— Хацю к маме!
Драко погладил дочь по кудряшкам.
— Мама сейчас спит. Она очень устала. Она придет, но чуть позже.
Диона огорчилась и опустила голову. Сердце Драко сжалось.
— Милая! Мама скоро придет!
Девочка вздохнула. Драко взял дочь на руки и принялся с ней кружить по палате. Диона громко засмеялась.
В палату заглянул мистер Барнс и покачал головой.
— Мистер Малфой, я бы не советовал так делать. Малышка еще слаба.
Драко остановился, поцеловал дочь в белокурые кудряшки и усадил её на кровать.
— Вы можете мне сказать, что случилось с моей женой?
Мистер Барнс кивнул и пригласил Драко выйти. Юноша погладил дочь по голове и вышел за доктором.
— Я не хочу вас пугать, но на девочку наложено проклятие, причем сильное.
Драко побледнел и схватил доктора за руку.
— Вы сможете от него избавиться? Диона не умрет?
— Её магия намного сильней, чем мы думали. Девочка справляется сама. Но, произошло непредвиденное: магия Дионы перенесла проклятие на того, кто прикоснулся к ней в самый неподходящий момент. На вашу жену.
— Что? — Драко провел рукой по волосам. — То есть, вы хотите сказать, что Диона в порядке?
— Не совсем. — Медик нахмурился. — Какая-то часть проклятия осталась внутри малышки. Потому что миссис Малфой и Диону связывает близкое родство. Магия не смогла перенести проклятие полностью. Но даже часть перенесенного заклятия страшна: она может убить вашу жену.
Драко тяжело вздохнул. С одной стороны он обрадовался, что Дионе уже не грозит опасность. Но с другой — опасность грозит Гермионе. И это тоже не обрадовало Драко.
Гермиона — мать его дочери. Он не может спокойно сидеть и наблюдать, как она умирает. Еще утром он убедил себя, что Гермиона — идеальная мать для девочки. Она любила Диону, переживала за неё. И даже приняла на себя основную часть проклятия. Не закрылась, не отвергла. Приняла.
Слезы начали наворачиваться на глаза Драко, но он со злостью смахнул их. Гермиону нужно спасти. Дионе нельзя расти без настоящей матери.
Драко быстрыми широкими шагами направился к палате, в которой лежала жена. Войдя в неё, он нерешительно остановился.
Гермиона лежала на кровати с закрытыми глазами. Лицо её было красное и опухшее, как будто она всё это время плакала.
Драко подошел к кровати и осторожно сел на краешек. Гермиона вздрогнула.
— Кто здесь?
— Это я.
Гермиона глубоко вдохнула.
— Зачем ты пришел?
Выбежав из столовой, Драко побежал прямиком к себе в спальню. Так он забежал в ванную и закрыл двери. Подошел к зеркалу, посмотрелся в него. Затем со всей силы ударил по нему кулаком. Осколки разлетелись по всей ванной, но Драко не замечал. Он смотрел на кровь, которая струйкой стекала по его пальцам и капала на пол.
Надо отправиться в Сент-Мунго. Навестить жену и дочь.
Юноша нахмурился. С каких это пор он, Драко Малфой, беспокоится о Грейнджер?
Она мать Дионы, поэтому он беспокоится. Если с Гермионой что-то случится, кто будет растить и воспитывать малышку? Только настоящая мать может дать ребенку все самое необходимое, в том числе нежность и любовь.
Драко включил воду, смыл кровь с рук и ополоснул лицо. Холодная вода отрезвила его. Выключив воду, Драко вытерся полотенцем. В голове мелькала мысль: нужно отправиться в Сент-Мунго.
Долго размышлять юноша не стал. Не стал выяснять, откуда такая мысль пришла в его голову, почему ему нужно в больницу. Просто надо.
Надев новую чистую рубашку, Драко направился к выходу.
Гермиона почувствовала на своем лице чьи-то руки, но глаза не открыла. Слишком больно.
— Как ты?
Гермиона вздрогнула. Такой тихий, но твердый голос мог принадлежать только одному человеку. Её мужу.
Слегка кивнув, всё также не открывая глаз, Гермиона вздохнула.
— Мне так больно. Еще никогда я не испытывала такой боли.
И она не обманула. Даже когда девушку пытала безумная Лестрейндж, такой сильной боли не было. Тогда Гермиона могла видеть и спокойно дышать. Сейчас каждый вздох сопровождался волной боли.
Драко закрыл глаза и попытался успокоиться. Он проклинал отца на чем свет стоит, но понимал, что сам ничего не сможет сделать.
Он тихо вышел из палаты жены и направился к палате, в которой лежала дочь.
Малышка сидела на кровати и играла с игрушками. Наверно, их принес мистер Барнс.
— Диона.
Девочка подняла голову и улыбнулась.
— Папа.
Драко подошел к дочери и поцеловал её в лоб.
— Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
Девочка покачала головой.
— Хацю к маме!
Драко погладил дочь по кудряшкам.
— Мама сейчас спит. Она очень устала. Она придет, но чуть позже.
Диона огорчилась и опустила голову. Сердце Драко сжалось.
— Милая! Мама скоро придет!
Девочка вздохнула. Драко взял дочь на руки и принялся с ней кружить по палате. Диона громко засмеялась.
В палату заглянул мистер Барнс и покачал головой.
— Мистер Малфой, я бы не советовал так делать. Малышка еще слаба.
Драко остановился, поцеловал дочь в белокурые кудряшки и усадил её на кровать.
— Вы можете мне сказать, что случилось с моей женой?
Мистер Барнс кивнул и пригласил Драко выйти. Юноша погладил дочь по голове и вышел за доктором.
— Я не хочу вас пугать, но на девочку наложено проклятие, причем сильное.
Драко побледнел и схватил доктора за руку.
— Вы сможете от него избавиться? Диона не умрет?
— Её магия намного сильней, чем мы думали. Девочка справляется сама. Но, произошло непредвиденное: магия Дионы перенесла проклятие на того, кто прикоснулся к ней в самый неподходящий момент. На вашу жену.
— Что? — Драко провел рукой по волосам. — То есть, вы хотите сказать, что Диона в порядке?
— Не совсем. — Медик нахмурился. — Какая-то часть проклятия осталась внутри малышки. Потому что миссис Малфой и Диону связывает близкое родство. Магия не смогла перенести проклятие полностью. Но даже часть перенесенного заклятия страшна: она может убить вашу жену.
Драко тяжело вздохнул. С одной стороны он обрадовался, что Дионе уже не грозит опасность. Но с другой — опасность грозит Гермионе. И это тоже не обрадовало Драко.
Гермиона — мать его дочери. Он не может спокойно сидеть и наблюдать, как она умирает. Еще утром он убедил себя, что Гермиона — идеальная мать для девочки. Она любила Диону, переживала за неё. И даже приняла на себя основную часть проклятия. Не закрылась, не отвергла. Приняла.
Слезы начали наворачиваться на глаза Драко, но он со злостью смахнул их. Гермиону нужно спасти. Дионе нельзя расти без настоящей матери.
Драко быстрыми широкими шагами направился к палате, в которой лежала жена. Войдя в неё, он нерешительно остановился.
Гермиона лежала на кровати с закрытыми глазами. Лицо её было красное и опухшее, как будто она всё это время плакала.
Драко подошел к кровати и осторожно сел на краешек. Гермиона вздрогнула.
— Кто здесь?
— Это я.
Гермиона глубоко вдохнула.
— Зачем ты пришел?
Страница 6 из 29
