Мы — L.I.U. (My dear daddy Jeff)

Джейн — странная девушка с перепадами настроения и изменчивым характером.

— Раскусила, — бросил я и, открыв глаза, узрел девушку, стоящую надо мной и скрестившую руки на груди. Её лицо, а точнее маска, не выражало совершенно никаких эмоций, но я ясно представил себе, как губы Джейн презрительно скривились, а глаза прищурились, — Зачем ты пришла?

В обычное время я не позволяю себе так разговаривать с ней. Ибо вижу в этой женщине что-то вроде идола, с которого нужно брать пример, свой путь, которому нужно следовать. Но в то же время она является предметом моего отвращения. Зачем девушка захотела насолить отцу, она мне так и не рассказала. Но я знаю, что у ней с ним личные счёты, как и у меня.

Но… готов ли я предать всё то, чем жил раньше? Предать брата и сестру? Предать свою семью, свои убеждения?

Но ведь всё, что было раньше — ложь.

— Проведать тебя, — ответила на мой вопрос девушка. Она что, печётся обо мне? Странно.

Фыркнув, отворачиваюсь. Слышу тихий смешок.

— Скоро, Льюис, совсем скоро ты сможешь отомстить, — шёпот над ухом, — Будь готов.

Не слышно биения сердца

— А если я не смогу?

Женщина отстраняется, и я чувствую её озабоченный взгляд на своей спине. Чувствую, как мурашки разбегаются по коже.

— Что значит, не сможешь?

Этот строгий, укоряющий тон заставляет вздрогнуть. А Джейн умеет пугать, несомненно. Я отрицательно качаю головой в знак ответа и уже через мгновенье слышу тихий смех. Нежные тонкие пальчики касаются моего плеча, скользят вниз до локтя, до запястья и переплетаются с моими пальцами. Слышу шуршание, чувствую, как сухими губами Джейн приникает к моей шее. Слегка поворачивая голову, вижу лицо, белая маска на котором чуть приподнята к носу, обнажая багровый, покрытый пятнами, подбородок. Коленки начинают ныть от отвращения.

— Так что же тебе мешает? — ладони, облачённые в чёрные перчатки, скользят к груди, задевают соски, от чего те напрягаются, а с моих губ срывается тихое «Ох», — Или ты уже забыл о том, что он сделал с тобой? Что он сделал со всеми вами? — острые, на удивление белые зубки прикусывают мочку уха, — Как думаешь, твой милый братец уже валяется где-нибудь в канаве, убитый его же бешеным отцом? Или же сначала папаша захочет позабавиться с сыночком?…

— Стерва, — только и шиплю я, а Вечная смеётся звонко и заливисто. Хватаю её за чёрные, словно воронье перо, волосы и дёргаю на себя парик, который тут же падает с затылка девушки.

— Придурок малолетний, — столь же едко, как и раньше, кидает Джейн, — Ну так, ты решил всё для себя? Или мне уйти и дать тебе подумать?

— Уйди, — нахмурившись, тихо прошу я, и отдаю женщине парик. Та даже не думает вставать.

— Вот уж размечтался. Никуда я не уйду. А теперь говори — ты со мной или нет?

Молчу где-то с минуту. Мой отец растил меня столько лет, воспитывал меня, обеспечивал меня всем необходимым… За ним никогда не наблюдалось ничего такого, свойственного психу. Но ведь это из-за того, что он наблюдался у психолога, разве нет?… Чёрт, плевать на его психические расстройства! Он столько лет был хорошим отцом для нас! Пусть Аш и не родная нам сестра, пусть отец долго скрывал это от нас, но он любил нас!

С другой стороны, он же… убил своего собственного брата, чёрт возьми! Голыми руками, без всяких раздумий! И наша мать, он…

Он не отец мне, а блядь психованная.

Но с другой стороны я люблю его. Я не хочу мстить ему. Я чувствую, что это будет неправильно.

Так почему бы мне не отказаться? Я точно знаю, что не хочу убивать его или причинять ему боль. А Джейн уж точно не внушает мне доверия.

Я решил. Я откажусь. И пусть Вечная катится к чёрту.

— Я с тобой, — язык не слушается.

Джефф уже и не помнит, когда это началось. Как он попробовал на вкус это чёртово пиво. Как хлебнул ещё разок. И ещё. Он не помнит, во сколько завтра идти на работу. Да и вовсе забыл о том, что у него вообще существует работа. Он позабыл и том, что вот уже как два дня тому назад Айден, его младший сын, сбежал из дома. Один. Не взяв даже вещей, не оставив записки. Не помнит, что бедная Аш сейчас дико голодна и одна пытается сделать себе бутерброды.

Мужчина помнит лишь то, что его сын, его любимый первенец исчез. Навсегда. Прямо как Лью.

Никогда не называйте своих детей именами трагически погибших родственников, ребята. Плохая примета.

Вудс присасывается губами к горлышку зелёной бутылки и хлебает. Горло обжигает алкоголь.

Лью.

Господи Боже, пора бы и поспать немного.

Лью, Лью, Лью.

Ну же, Джефф, вставай.

Льюльюлью.

Ты не можешь просто так сидеть здесь и ничего не делать. Всё, он мёртв, а значит, нужно забыть.

ЛЬЮЛЬЮЛЬЮЛЬЮ.

Звонок!

Короткая громкая мелодия пронзает тишину в комнате.