Я часто спрашивала папу о его лице. Но он не отвечал, он не хотел мне отвечать… А другие стараются держаться нас и папы подальше, наверное, из-за такого лица… И всё же, мы с братишками очень любим папу…
Добавить в моё избранное
61 мин, 5 сек 2094
— Пап? — подхожу ближе. Слышу глубокий вздох, полный отчаянья и безысходности.
— Ты знаешь, Айден… — вдруг хрипло начинает мужчина, — Я назвал Льюиса в честь своего покойного брата.
— Я знаю, отец, — зачем он это рассказывает? Насколько я помню, он никогда ещё не говорил о дяде Лью…
— Братец всегда был для меня чем-то большим, чем все остальные, — продолжал мужчина, — Но потом…
— Он погиб, — закончил я за отца, но тут же пожалел об этом из-за брошенного в мою сторону укоряющего взгляда.
— Да, он погиб, — спустя минуту произнёс мужчина, — Но не так, как ты себе представляешь.
— В смысле?
— Я убил его.
Колени подкашиваются. Но мне удаётся устоять на ногах. Быстро опомнившись и мотнув головой, тихо произношу:
— Ну и шуточки у тебя.
Ясно вижу, что отец оскалился, сжав правую ладонь в кулак. Страх пробирает меня от макушки до пяток, заставляет сердце подскакивать и ударяться о рёбра.
— Ты помнишь свою мать?
Помнил ли я свою мать? Да. Она умерла при родах, когда на свет появилась Аш.
Это была низенькая женщина с короткой стрижкой. Чёрные, словно воронье перо, волосы, серые тусклые глаза, синяки под ними из-за недосыпания… После того, как мама родила нас с Лью, то она немного прибавила в весе. Её звали Кэтрин. Мама сильно любила нас, как должна была любить своего ребёнка любая другая мать… Но у мамы было две вредные привычки — она каждый день портила свои лёгкие сигаретами, а по выходным, бывало, осиливала аж целую бутылку пива, на утро просыпаясь с головной болью. Именно поэтому между ней и отцом часто возникали конфликты. Но во время беременности она старалась не пить, лишь иногда закуривала, а потом мы с братом слышали, как отец и мать орут за стеной друг на друга.
— Я помню её, — кротко ответил я.
— То было в сентябре, — снова начал отец, — Твоя мать была в больнице. Я же не захотел присутствовать на родах больного ребёнка…
Гнев. Как так?! Отец ведь всегда любил нас, он любил Аш! Она не больной ребёнок!
— Я просто ждал возле больницы. Но потом мне позвонили и сообщили о том, что… — тело мужчины содрогнулось, — Выкидыш. Возможно, это было из-за того, что ваша мать никак не следила за своим… да что уж там, за здоровьем будущего ребёнка! На следующий день я пришёл её навестить, и она попросила… она заплатила другой женщине… Как суррогатной матери. И я… я не смог, я не хотел видеть Кэтрин после такого. Я сорвался и… убил её. Отравил.
Колени подкашиваются. Отхожу на шаг назад, опираюсь на комод. Как так?!
— Всё списали на несчастный случай, — голос мужчины дрожал, — Но ребёнок уже был, и я… Аш не ваша сестра.
Не могу больше. Всё время мне врали…
Выбегаю из комнаты. Глаза слезятся.
— Сильнее! — грубый женский голос заставляет прийти в себя после минутной передышки, — Давай ещё, слабак!
С трудом переводя дыхание, набираю в грудь побольше воздуха и со всей силы ударяю по подвешенному за горло манекену. Удар получился очень слабым.
— И это всё, на что ты способен? — издаёт смешок девушка, уперев руки в боки.
— Я устал, — с трудом выпрямляюсь и, тяжело дыша, подхожу к Джейн, — Ты не даёшь мне отдохнуть. И вообще, зачем это всё?
— Ты хлипкий, как червяк, — небрежно бросает она заметно недовольным голосом, — Только посмотри на себя. Во имя всего святого, что это?! Эти хлипкие ручонки, тонкие, как козы рога, ноги… а пресс где, очкастый?
Подойдя ко мне, огарок, как уже успел я прозвать её, коснулась своим пальцем, скрытым за холодной чёрной перчаткой, моего носа и тут же сбросила очки на пол. Всё вдруг стало расплывчатым. Хоть я и не видел, но могу поклясться, что стёклышки треснули.
— Сходи в душ, — кратко приказывает мне Джейн, — а потом поешь и отдохни, — голос вдруг стал каким-то нежным, — Я зайду к тебе позже.
Вздох. Странная эта Джейн. То грубая, то ласковая со мной. Хотя, это всего лишь её характер. Ей-богу, это же женщина…
Плюхаюсь на кровать, головой на край, а ногами на подушку. Слишком устал, чтобы менять положение на правильное. В желудке урчит. Я даже не ужинал, и опять же из-за своей лени. Глаза немного привыкли к окружающему миру вне двух увеличительных стёклышек, и теперь я видел хоть на немного лучше, чем час назад. Девушка обещала зайти ко мне, но сомневаюсь, что она захочет это сделать — уже полночь.
Тик-так.
Чувствую, что не смогу уснуть этой ночью. Тело ломит, руки и ноги сковала боль. Как тут успокоиться?
Дверь скрипнула. Вздрогнув, закрываю глаза и пытаюсь притвориться спящим, хотя зачем — не знаю. Не хочу разговаривать с этой женщиной.
— Я знаю, что ты не спишь, — насмешливый холодный голос пробирается в самые потаённые уголки сознания, оставляя в них свой тёмный след.
— Ты знаешь, Айден… — вдруг хрипло начинает мужчина, — Я назвал Льюиса в честь своего покойного брата.
— Я знаю, отец, — зачем он это рассказывает? Насколько я помню, он никогда ещё не говорил о дяде Лью…
— Братец всегда был для меня чем-то большим, чем все остальные, — продолжал мужчина, — Но потом…
— Он погиб, — закончил я за отца, но тут же пожалел об этом из-за брошенного в мою сторону укоряющего взгляда.
— Да, он погиб, — спустя минуту произнёс мужчина, — Но не так, как ты себе представляешь.
— В смысле?
— Я убил его.
Колени подкашиваются. Но мне удаётся устоять на ногах. Быстро опомнившись и мотнув головой, тихо произношу:
— Ну и шуточки у тебя.
Ясно вижу, что отец оскалился, сжав правую ладонь в кулак. Страх пробирает меня от макушки до пяток, заставляет сердце подскакивать и ударяться о рёбра.
— Ты помнишь свою мать?
Помнил ли я свою мать? Да. Она умерла при родах, когда на свет появилась Аш.
Это была низенькая женщина с короткой стрижкой. Чёрные, словно воронье перо, волосы, серые тусклые глаза, синяки под ними из-за недосыпания… После того, как мама родила нас с Лью, то она немного прибавила в весе. Её звали Кэтрин. Мама сильно любила нас, как должна была любить своего ребёнка любая другая мать… Но у мамы было две вредные привычки — она каждый день портила свои лёгкие сигаретами, а по выходным, бывало, осиливала аж целую бутылку пива, на утро просыпаясь с головной болью. Именно поэтому между ней и отцом часто возникали конфликты. Но во время беременности она старалась не пить, лишь иногда закуривала, а потом мы с братом слышали, как отец и мать орут за стеной друг на друга.
— Я помню её, — кротко ответил я.
— То было в сентябре, — снова начал отец, — Твоя мать была в больнице. Я же не захотел присутствовать на родах больного ребёнка…
Гнев. Как так?! Отец ведь всегда любил нас, он любил Аш! Она не больной ребёнок!
— Я просто ждал возле больницы. Но потом мне позвонили и сообщили о том, что… — тело мужчины содрогнулось, — Выкидыш. Возможно, это было из-за того, что ваша мать никак не следила за своим… да что уж там, за здоровьем будущего ребёнка! На следующий день я пришёл её навестить, и она попросила… она заплатила другой женщине… Как суррогатной матери. И я… я не смог, я не хотел видеть Кэтрин после такого. Я сорвался и… убил её. Отравил.
Колени подкашиваются. Отхожу на шаг назад, опираюсь на комод. Как так?!
— Всё списали на несчастный случай, — голос мужчины дрожал, — Но ребёнок уже был, и я… Аш не ваша сестра.
Не могу больше. Всё время мне врали…
Выбегаю из комнаты. Глаза слезятся.
От лица Лью: «Готов ли я?»
POV Лью— Сильнее! — грубый женский голос заставляет прийти в себя после минутной передышки, — Давай ещё, слабак!
С трудом переводя дыхание, набираю в грудь побольше воздуха и со всей силы ударяю по подвешенному за горло манекену. Удар получился очень слабым.
— И это всё, на что ты способен? — издаёт смешок девушка, уперев руки в боки.
— Я устал, — с трудом выпрямляюсь и, тяжело дыша, подхожу к Джейн, — Ты не даёшь мне отдохнуть. И вообще, зачем это всё?
— Ты хлипкий, как червяк, — небрежно бросает она заметно недовольным голосом, — Только посмотри на себя. Во имя всего святого, что это?! Эти хлипкие ручонки, тонкие, как козы рога, ноги… а пресс где, очкастый?
Подойдя ко мне, огарок, как уже успел я прозвать её, коснулась своим пальцем, скрытым за холодной чёрной перчаткой, моего носа и тут же сбросила очки на пол. Всё вдруг стало расплывчатым. Хоть я и не видел, но могу поклясться, что стёклышки треснули.
— Сходи в душ, — кратко приказывает мне Джейн, — а потом поешь и отдохни, — голос вдруг стал каким-то нежным, — Я зайду к тебе позже.
Вздох. Странная эта Джейн. То грубая, то ласковая со мной. Хотя, это всего лишь её характер. Ей-богу, это же женщина…
Плюхаюсь на кровать, головой на край, а ногами на подушку. Слишком устал, чтобы менять положение на правильное. В желудке урчит. Я даже не ужинал, и опять же из-за своей лени. Глаза немного привыкли к окружающему миру вне двух увеличительных стёклышек, и теперь я видел хоть на немного лучше, чем час назад. Девушка обещала зайти ко мне, но сомневаюсь, что она захочет это сделать — уже полночь.
Тик-так.
Чувствую, что не смогу уснуть этой ночью. Тело ломит, руки и ноги сковала боль. Как тут успокоиться?
Дверь скрипнула. Вздрогнув, закрываю глаза и пытаюсь притвориться спящим, хотя зачем — не знаю. Не хочу разговаривать с этой женщиной.
— Я знаю, что ты не спишь, — насмешливый холодный голос пробирается в самые потаённые уголки сознания, оставляя в них свой тёмный след.
Страница 12 из 17
