Мы — L.I.U. (My dear daddy Jeff)

— Заткнись, — лёгкий удар по щеке заставляет вскочить с кровати и угрожающе нависнуть над девушкой, — Ты мне поможешь в этом. Тем более, тебе самому не терпится свести с отцом счёты. Он же убил своего брата… и твою мать.

Столь холодно произнесённая фраза заставляет отбросить все мысли о том, чтобы схватить собеседницу и вправить ей мозги. Она права.

Я отомщу.

— Ну так что, Льюис? — теперь уже не скрытые под маской бордовые губы искривляются в усмешке, — Что ты будешь делать?

От лица Аш: Опять тайны

— Айди?… — приоткрываю дверь в комнату. Коробка тяжёлая, изо всех сил стараюсь её не уронить, — Айди, ты здесь?…

Брат сидит на широком подоконнике, смотря в окно. Его тело подрагивает, иногда раздаются рваные шумные вздохи.

— Айди, — осуждающе протягиваю я и, подходя к окну, ставлю коробку на письменный стол, — Айди ну хватит! Мальчики же не плачут!

Не выдерживая, братишка внезапно хватает меня на руки и, усаживая к себе на колени, зарывается носом в мои волосы. Тихий плач. Вздыхаю. Никогда не любила плакать, поэтому сейчас стараюсь держаться. Но когда плачут твои родные, а в особенности родные мужчины, становится ещё грустнее.

Поглаживаю Айдена по спине. Он прямо как маленький.

— У н-него, — сбивчивый шёпот, — тоже с-сегодня день рождения…

И тут я не выдерживаю. Плач. За компанию.

Глубокая ночь. Братец мирно посапывает на втором ярусе их общей с Лью кровати. Его лицо так умиротворённо, что похоже, как пишут в книгах, на лицо младенца. Если бы не эти грубые черты и царапины.

А вот мне спать совсем не хочется. Отец целый день не выходил из спальни, даже на работе не был. Мы с Айденом целый день сидели в комнате. Приходила тётя Лиззи, узнавала, как у нас дела.

Распахнутое окно, прохладный ночной ветерок и мягкий белый свет белого когтя, которому придётся ещё много расти для того, чтобы стать полным диском луны.

Сегодня я убедилась в том, что не все мальчики не плачут.

А из окна второго этажа виднелось озеро.

Отныне я ненавижу воду.

— Пап?… — робкими шажками ступаю по полу, всё ближе приближаясь к кровати, на которой сидит отец, обняв колени, — Пап, как ты?

— Подойди, Аш, — после недолгого молчания произносит мужчина. Послушно присаживаюсь рядом с ним, — Ты помнишь свою мать?

— Нет, — с чего такой странный вопрос? — Она ведь умерла после того, как родила меня, ты сам говорил.

Тело отца содрогнулось.

— Могу я рассказать тебе?

— Что?

Он молчит. Наверное, размышляет. Вообще, после того, что случилось с Лью, папа часто стал размышлять. Мы с Айди не оставляем надежд на то, что братишку ещё найдут. Но, если тела нет в озере, то может Лью вообще не тонул? тогда что с ним? Где он?

— Меня… Аши… — он сглотнул.

— Пап, говори уже!

— Забудь, — отрезал он, — Это была плохая мысль.

— Ну во-от! — разочарованно протягиваю я, вскакивая с кровати и нетерпеливо топчась на одном месте, — И зачем ты мне это сказал? Хотел, чтобы я потом мучилась?

— Я и сам не знаю, зачем, — нервно хихикнул он, потрепав мои волосы, — Тебе пора спать, Аш. Уже поздно.

— А как же…

— Это был необдуманный поступок. Я сорвался. Может, когда-нибудь я тебе и расскажу. Но не сегодня. Завтра тебе в школу идти, так что, если не хочешь проспать, беги в постель.

Кивнув, я уже собиралась было выйти из комнаты, но перед дверь остановилась.

— Как думаешь, братишка жив?

— Да, — отец явно соврал, — С ним ничего плохого не случилось.

«Ложь!» — хотелось крикнуть мне, но, удержавшись, я молча вышла в коридор, оставив отца наедине со своими мыслями.

Опять тайны. Возможно, папа и поспешил, но теперь меня мучает любопытство.

Соврал ли он насчёт Лью? Или с братишкой правда всё будет в порядке?…

От лица Айдена: «Всё время…

»
— Лью, что… — поворачиваюсь к соседу по парте, и тут же сознание проясняется — ведь Лью уже как месяц не с нами. Тело так и не нашли, возможно, он и не тонул. Тогда где он? Где братишка?

Звонок, оповещающий о конце столь скучного урока, как история. Поднимаясь из-за парты, собираю учебники в портфель и, закинув его на плечо, выхожу из класса.

С тех пор, как Лью пропал, всё стало таким серым, таким обыденным. Нет больше того русоволосого заучки в очках, всё кончилось, он пропал, исчез, его будто стёрли ластиком. И, возможно, больше никогда не нарисуют.

— Айден, зайди ко мне на минуту, — холодным тоном приказывает отец. Сглотнув, бросаю ранец куда-то в сторону и тихими шагами поднимаюсь по лестнице, стараясь лишний раз не шуметь. Приоткрываю дверь, ведущую в спальню.

Отец сидит на кресле возле окна, опустив голову и уставившись куда-то в пол, словно провинившийся ребёнок. Давно его таким не видел…