Lullaby

Я засовываю безоар в рот мужу, вытаскиваю осколки и прижимаю трясущееся в ознобе и беззвучной ярости тело к себе:

— Северус, успокойся, все кончилось. Мы его убили. Ты его убил.

Гермиона деликатно тянет вытаращившегося на картину маслом Рона из комнаты, щелкает дверь, а я все не могу выпустить из рук ненавистного раньше, и пострадавшего за меня сейчас мужчину, которого так обидела жизнь.

Глава 5.

Иногда мне кажется, что Его Величество Случай, не раз помогавший мне выжить, в некритических для меня моментах просто складывает руки, усмехаясь при виде моих тщетных попыток выплыть из очередного болота.

Несмотря на все старания Гермионы, Снейпу становилось все хуже и хуже — началось кровотечение, и мы никак не могли его остановить. Бадьян, который Гермиона носила с собой ради вот таких случаев, нельзя было принимать внутрь, что Снейп нам и сообщил, бешено жестикулируя и вращая глазами.

— Иди спать уже! — поднимает голову только что похрапывавший на диване Рон, сонными глазами глядя, как мы с Гермионой листаем единственный найденный мною в библиотеке Блэков том по колдомедицине. — Гадюки долго не болеют, скоро опять шипеть начнет.

Ой, не стоило ему этого говорить… Я знаю это выражение глаз Гермионы: так она обычно смотрит на Малфоя, когда тот называет ее грязнокровкой. Подруга медленно встает, захлопывает том, подняв целую тучу пыли, и бьет ладонью по столу:

— Рональд Уизли, ты рожден в чистокровной волшебной семье, ты учился в элитной волшебной школе и до сих пор не знаешь, что такое Долг жизни??? Ты хоть понимаешь, что нас бы тонким слоем по Лютному раскатали, если бы он горло драть не начал?

Гермиона совсем плохо выглядит — под глазами темные круги, веки опухшие: не спала всю ночь. Рон виновато смотрит на нее, уже поняв, что ляпнул лишнего, и в его глазах — непривычная нежность, которую я раньше не замечал. Неужели для него все серьезно? Гермиона вдохновенно пересказывает Рону выдержки из библиотечных книг, касающиеся Долгов жизни, а я вижу, что ему без разницы, о чем она вещает — лишь бы не останавливалась. Интересно, смогу я когда-нибудь и на себе снова поймать чей-нибудь мечтательный взгляд?

— Травяной чай для хозяина, — Кричер с легким стуком ставит на стол огромную кружку.

— Кричер, ты можешь аппарировать в Хогвартс? — неожиданно спрашивает эльфа Рон.

Вытаращиваюсь — в кои-то веки друг выдвинул гениальную идею: возможно, оказавшись в стенах школы, Снейп отойдет? Ведь он директор, Хогвартс может ему помочь… Слабая, но все же надежда.

— Кричер больше не работает в Хогвартсе, — ворчит эльф. — Кричера убьет новая защита замка.

— Я не хочу вызывать Добби, — признаюсь я друзьям. — Он хороший домовик, но иногда его добрые порывы принимают отрицательный оборот. Да и я хочу, чтобы о том, что я в Хогвартсе, знало как можно меньше народа — а если Добби на радостях развесит везде плакаты «Гарри Поттер вернулся», о конспирации можно будет забыть.

Гермиона хихикает в кулачок, а я возвращаюсь в спальню, где сейчас в полной темноте лежит под одеялом муж, почти сливаясь с простыней. Черные волосы его разметались по подушке, рот приоткрылся — ему было тяжело дышать. Конечно, потерять столько крови…

— Тебя надо в Хогвартс перетащить, — я чешу в затылке. — Ох, надеюсь, в меня потом не полетит банка с тараканами…

Я аппарирую к воротам Хогвартса, когда на землю опускается темнота. Снейп висит на плече почти безвольным кулем — хорошо, что Гермиона помогла мне наложить на него заклинание уменьшения веса: иначе бы не протащил и пары футов. Проклинаю все и вся, то и дело поправляя мантию-невидимку: зря я не позвал Добби, наверное…

Пока мы добираемся до подземелий, я успеваю устать настолько, что, едва уложив мужа в кровать, падаю в кресло и отрубаюсь. Просыпаюсь я уже под утро от неясного предчувствия беды: и точно, из-за приоткрытой двери в ванную льется тонкая полоска света. За ней кто-то очень тихо покашливает.

— Северус? — я осторожно заглядываю в ванную.

Муж стоит, опершись на стену, а свободной ладонью сосредоточенно протирает раковину. Увидев меня, он резко включает воду, но я все равно успеваю увидеть, что она — неестественного розового оттенка.

— Это что, кровь?

Снейп пытается что-то мне объяснить, но стоит ему вдохнуть, как жуткий кашель складывает его пополам: я еще никогда не видел, чтобы человек так кашлял — будто вот-вот выплюнет свои легкие.

— Добби! — язык реагирует быстрее мозгов.

У появившегося передо мной эльфа округляются глаза, когда он понимает, где находится его обожаемый Герой, и в чьей компании. Но мне некогда успокаивать домовика, у которого рушатся стереотипы — надо спасать Снейпа. А я знаю только одного человека, который может поставить на ноги даже полутруп.

— Срочно приведи сюда мадам Помфри, и не говори, кто тебя послал!