Фандом: Гарри Поттер. Ты прости, что тебя не видел яЗа твоей ледяной броней — Мой непонятый, ненавидимый,Возвращайся скорей домой.Улыбаться устал под масками,Мне б вернуться на прежний путь — Без твоей колыбельной ласковойЯ теперь не могу уснуть.Мой уставший, проклятьем меченый,Умоляю, в последний разВозвращайся. Пусть Мойры вещиеКак и прежде, решат за нас.
Добавить в моё избранное
144 мин, 23 сек 5658
— приказываю я Добби, а сам хватаю Снейпа за руки и тяну в спальню.
Я как раз пытаюсь уложить яростно сопротивляющегося мужа в постель, когда, наконец, соображаю — мадам Помфри не знает, что Снейп на стороне Дамблдора! Может, она и приняла из его рук Луну, но это ученица, а не убивший директора школы Упивающийся, к тому же занявший его место… К черту!
Едва успеваю спрятаться под мантию, оставив Снейпа сидеть на разобранной постели: мадам Помфри появляется из камина. Готовлю палочку: если понадобится, я буду защищать Снейпа так же, как он защищал все время меня.
— Северус? — муж с тяжким вздохом возводит взгляд к потолку. — Что опять?
Снейп пытается что-то прошипеть, но терпит поражение и раздраженно фыркает, кивая.
— О, пожалуйста, замолчи, — мадам Помфри морщится. — Мистер Поттер, можете не прятаться, я уже догадалась, что вы здесь.
— Но как? — высовываюсь я из-под мантии.
— Северус в таком состоянии не может говорить, а кто еще мог послать Добби? — резонно замечает колдоведьма, порхая от шкафа к шкафу и собирая в широкий карман на юбке разнообразные пузырьки. — Все прекрасно знают, кому предан этот эльф, да и к тому же, он сиял, как рождественская елка, догадаться было нетрудно. Что на этот раз натворил мистер Снейп?
— Кричал, — сознаюсь я.
— Кричал, как сирена? — уточняет мадам Помфри, выбирая между синим зельем и голубым.
— Откуда вы знаете?
Мадам Помфри перебирается за прикроватный столик и раскладывает на нем награбленные из шкафов Снейпа травы и зелья, а потом достает маленькую ступку и, перетирая зверобой с шалфеем, вздыхает:
— В ночь, когда погибли твои родители… Северус, я наложу на тебя Силенцио, замолчи сейчас же! Мальчика это касается точно так же, как и тебя! В ночь, когда погибли твои родители, Северус пытался отпеть твою мать и чуть не лишился голоса.
— Что значит — отпеть?
— Ты что, совсем ему ничего не рассказал? — поворачивается к Снейпу колдоведьма. — Хорош муж! Гарри, не смотри на меня так — я в курсе всего. Дамблдор все знал о вашем предстоящем браке и рассказал мне. Он прекрасно понимал, что Северус не будет беречь горло, а лечить его могу только я. Да и клятва Мунго не даст мне болтать, если что.
Стискиваю виски ладонями, опускаясь в кресло — чересчур много совпадений в моей жизни последнее время. Мадам Помфри мерно постукивает пестиком, Снейп сидит на кровати с таким лицом, будто его оскорбили в лучших побуждениях, а я все пытаюсь собрать себя в кучку.
— Он пытался отпеть твою маму, Гарри, — тихо возвращается к нашему разговору мадам Помфри. — Голос сирен способен как убивать, так и возвращать мертвых к жизни, но Северус — не полноценная сирена… Он не смог. Он чуть не остался немым. Дамблдор запретил ему использовать его голос.
— Поппи! — хрипит Снейп, угрожающе нахмурившись. — Хватит! Еще слово, и я…
— Молчи уж, — отмахивается мадам Помфри от беспокойного пациента, силой вливая в него содержимое пиалы — золотисто-тягучее, как мед, зелье. — И желательно молчи неделю, а не два часа. Гарри, он должен много лежать и ни в коем случае больше не пользоваться своими способностями: иначе он рискует не просто остаться немым — его горло изуродовано так, что малейшее перенапряжение связок вызовет такое кровотечение, что остановить его будет очень трудно. Он может погибнуть.
— Я прослежу, спасибо.
Голова гудит от переизбытка информации и недосыпа. Мадам Помфри, заметив мое состояние, осторожно касается моего виска палочкой, убирая боль:
— Гарри, ни один мальчишка твоих лет не сможет выдержать то, что выносишь ты, — говорит она мне на самое ухо. — Ты невероятно сильный — у тебя море терпения и потрясающая сила воли. Но ты чересчур нервничаешь — отпусти ситуацию. То, что должно случиться, все равно случается — рано или поздно. Я никому не скажу, что ты в Хогвартсе — но пожалуйста, последи за Снейпом: второго такого шпиона у нас точно не будет. Понимаешь?
— Конечно, мадам Помфри, — вяло киваю я.
Колдоведьма идет к камину, но, уже занеся руку с дымолетным порошком, вспоминает:
— Ах, да. И никаких уроков.
Снейп раздраженно бьет по одеялу кулаком.
Он совершенно не умеет болеть. Он все время пытается встать с постели, и мне приходится угрожать ему Инкарцеро. Он искренне не понимает, почему нужно лежать и по часам глотать то самое золотисто-тягучее зелье. Ему скучно — он отмахивается от книг, которые я ему приношу. Он гордый — собирает чуть ли не половину своих шкафов с запасами на черный день и совой отправляет на Гриммаулд Плейс, Гермионе.
Нет, не умеет болеть. В конце концов, я просто отнимаю у него пергаменты младшекурсников и, обложившись учебниками, пытаюсь помочь проверять — иначе будет сидеть до утра, а потом уснет на работах: упертый и независимый, но уставший до обморока.
Я как раз пытаюсь уложить яростно сопротивляющегося мужа в постель, когда, наконец, соображаю — мадам Помфри не знает, что Снейп на стороне Дамблдора! Может, она и приняла из его рук Луну, но это ученица, а не убивший директора школы Упивающийся, к тому же занявший его место… К черту!
Едва успеваю спрятаться под мантию, оставив Снейпа сидеть на разобранной постели: мадам Помфри появляется из камина. Готовлю палочку: если понадобится, я буду защищать Снейпа так же, как он защищал все время меня.
— Северус? — муж с тяжким вздохом возводит взгляд к потолку. — Что опять?
Снейп пытается что-то прошипеть, но терпит поражение и раздраженно фыркает, кивая.
— О, пожалуйста, замолчи, — мадам Помфри морщится. — Мистер Поттер, можете не прятаться, я уже догадалась, что вы здесь.
— Но как? — высовываюсь я из-под мантии.
— Северус в таком состоянии не может говорить, а кто еще мог послать Добби? — резонно замечает колдоведьма, порхая от шкафа к шкафу и собирая в широкий карман на юбке разнообразные пузырьки. — Все прекрасно знают, кому предан этот эльф, да и к тому же, он сиял, как рождественская елка, догадаться было нетрудно. Что на этот раз натворил мистер Снейп?
— Кричал, — сознаюсь я.
— Кричал, как сирена? — уточняет мадам Помфри, выбирая между синим зельем и голубым.
— Откуда вы знаете?
Мадам Помфри перебирается за прикроватный столик и раскладывает на нем награбленные из шкафов Снейпа травы и зелья, а потом достает маленькую ступку и, перетирая зверобой с шалфеем, вздыхает:
— В ночь, когда погибли твои родители… Северус, я наложу на тебя Силенцио, замолчи сейчас же! Мальчика это касается точно так же, как и тебя! В ночь, когда погибли твои родители, Северус пытался отпеть твою мать и чуть не лишился голоса.
— Что значит — отпеть?
— Ты что, совсем ему ничего не рассказал? — поворачивается к Снейпу колдоведьма. — Хорош муж! Гарри, не смотри на меня так — я в курсе всего. Дамблдор все знал о вашем предстоящем браке и рассказал мне. Он прекрасно понимал, что Северус не будет беречь горло, а лечить его могу только я. Да и клятва Мунго не даст мне болтать, если что.
Стискиваю виски ладонями, опускаясь в кресло — чересчур много совпадений в моей жизни последнее время. Мадам Помфри мерно постукивает пестиком, Снейп сидит на кровати с таким лицом, будто его оскорбили в лучших побуждениях, а я все пытаюсь собрать себя в кучку.
— Он пытался отпеть твою маму, Гарри, — тихо возвращается к нашему разговору мадам Помфри. — Голос сирен способен как убивать, так и возвращать мертвых к жизни, но Северус — не полноценная сирена… Он не смог. Он чуть не остался немым. Дамблдор запретил ему использовать его голос.
— Поппи! — хрипит Снейп, угрожающе нахмурившись. — Хватит! Еще слово, и я…
— Молчи уж, — отмахивается мадам Помфри от беспокойного пациента, силой вливая в него содержимое пиалы — золотисто-тягучее, как мед, зелье. — И желательно молчи неделю, а не два часа. Гарри, он должен много лежать и ни в коем случае больше не пользоваться своими способностями: иначе он рискует не просто остаться немым — его горло изуродовано так, что малейшее перенапряжение связок вызовет такое кровотечение, что остановить его будет очень трудно. Он может погибнуть.
— Я прослежу, спасибо.
Голова гудит от переизбытка информации и недосыпа. Мадам Помфри, заметив мое состояние, осторожно касается моего виска палочкой, убирая боль:
— Гарри, ни один мальчишка твоих лет не сможет выдержать то, что выносишь ты, — говорит она мне на самое ухо. — Ты невероятно сильный — у тебя море терпения и потрясающая сила воли. Но ты чересчур нервничаешь — отпусти ситуацию. То, что должно случиться, все равно случается — рано или поздно. Я никому не скажу, что ты в Хогвартсе — но пожалуйста, последи за Снейпом: второго такого шпиона у нас точно не будет. Понимаешь?
— Конечно, мадам Помфри, — вяло киваю я.
Колдоведьма идет к камину, но, уже занеся руку с дымолетным порошком, вспоминает:
— Ах, да. И никаких уроков.
Снейп раздраженно бьет по одеялу кулаком.
Он совершенно не умеет болеть. Он все время пытается встать с постели, и мне приходится угрожать ему Инкарцеро. Он искренне не понимает, почему нужно лежать и по часам глотать то самое золотисто-тягучее зелье. Ему скучно — он отмахивается от книг, которые я ему приношу. Он гордый — собирает чуть ли не половину своих шкафов с запасами на черный день и совой отправляет на Гриммаулд Плейс, Гермионе.
Нет, не умеет болеть. В конце концов, я просто отнимаю у него пергаменты младшекурсников и, обложившись учебниками, пытаюсь помочь проверять — иначе будет сидеть до утра, а потом уснет на работах: упертый и независимый, но уставший до обморока.
Страница 17 из 40
