Lullaby

Мерлин, и это он прячет под десятью слоями ткани? Ни грамма лишнего жира, а ведь Северусу почти сорок! Нездорово бледная кожа, странно смотрящаяся, когда Снейп одет во все черное, сейчас, под струйками воды, чуть ли не светится, и я некстати вспоминаю мыс Пилар и женщин из воды и света. Он больше сирена, чем думает — вряд ли его просто прокляли, наверняка, все куда сложнее, чем мы думаем. Жаль, Эйлин Принц мертва и уже никому ничего не расскажет… Нервно сглатываю, переступая с ноги на ногу — если узнает, что подглядывал, точно убьет: я хорошо помню урок с Думосбором, но сейчас оторваться просто невозможно.

Нет, он не страшный. Совсем не страшный, а местами — даже красивый. Хорошо, что он стоит ко мне спиной, и я не вижу ничего, кроме острых крыльев лопаток, плавного изгиба поясницы, и аккуратной задницы — пока я к большему не готов.

«Если бы он еще больше отрастил волосы, он был бы даже красив», — обжигает меня мысль, от которой я краснею и прикусываю губу.

Зачем я подглядываю? Просто, наконец, придумал, как отблагодарить мужа за спасенных Гермиону и Добби. Придумал под утро, когда отошел от воздействия колыбельной, проснувшись, когда муж еще спал, притянув меня к себе тесно-тесно, когда его возбужденная плоть снова задевала мое бедро… Но на этот раз я не отстранился — он мне не противен уже. Да что же со мной?

Одно я знаю точно — Снейп хочет меня, хочет еще со дня свадьбы, но стоически терпит и не делает даже намеков на близость, кроме, разве что, поцелуев. И если он так хочет, я дам ему это — боль я терпеть умею с детства, и в этот раз переживу, невелика потеря.

Муж выключает воду и я, быстро сняв чары, прячусь позорно в спальне: мне еще надо все обдумать. Еще раз, сотый или тысячный, и я сам не знаю, зачем извожу себя — если я что-то решил, так и будет. Сегодня ночью муж получит то, что заслужил. Слышу треск камина, и решаюсь: если я хочу знать о нем все, я должен подслушать еще раз.

— Добби! — появившийся домовик радостно улыбается мне. — Добби, мне необходимо подслушать то, о чем будет идти разговор в кабинете директора. Это очень важно. Сможешь?

— Добби сделает все для Гарри Поттера!

Оригинальный домовик решает проблему весьма забавно — превращает камин в одно большое ухо. Невольно хихикаю, оценив шутку: Добби подмигивает и исчезает. Приникаю к уху, ловя каждое слово. Северус разговаривает с портретом Дамблдора так тихо, что я еле слышу их разговор:

— Альбус, это невозможно терпеть. Мальчишка меня провоцирует весь день. Он за мной в душе подглядывал! Как это понимать?

«Спалился!» — чертыхаюсь я мысленно. — Никудышный из меня шпион, и как я еще жив?«— Мальчику нужно привыкнуть, — мягко отзывается директор. — Ваш брак отличается от других подобных, в конце концов, ты и Лили…»

— Вы обещали, — в голосе мужа звучит суровое обвинение. — Альбус, вы обещали, что меня не будет к нему тянуть. Знал бы, тенью к Поттеру приклеился, но не женился бы!

— Гарри тебе противен?

— Вы с ума сошли, Альбус… Экспекто Патронум!

Пауза — я буквально ощущаю, как она давит на плечи. Тяжелое, болезненное молчание.

— Вы знали, как я любил его мать, — горечь в голосе мужа заставляет горло сжаться. — Знали, и все равно обманули меня. Теперь я хочу Поттера и днем, и ночью, и что мне прикажете делать? Изнасиловать мальчишку? Это на всю жизнь, Альбус! Маги не разводятся! Почему вы не сказали мне? Или полукровкам о таких деталях знать не обязательно?

— Мальчик мой… — вступает директор.

— Ваш мальчик вчера разнес стекла во всем доме, услышав во сне, как скрипнула половица. Малейший испуг или злость вызывают у него выбросы. Это ненормально, Альбус. Что вы от меня скрыли? Поттер болен? У него повреждено магическое ядро?

Я замираю, становясь тише воды, ниже травы — ответ на вопрос, мучающий меня с того момента, как я разнес ванную Снейпа, сейчас прозвучит. И я обязан его услышать! Дамблдор медлит, но все же сдается:

— Когда Лили принесла себя в жертву, она тем самым призвала великие силы магии, до этого сотни лет спящие. Волдеморт, убив ее, тем самым «подписал контракт». Когда он пытался убить Гарри, он нарушил собственное слово, и Авада ударила по его душе. Искалеченная убийствами и созданием хоркруксов, она не выдержала. Один из кусочков, маленький кусочек его души, откололся, и, не имея возможности вселиться в заранее приготовленный артефакт, выбрал себе единственное живое существо, остававшееся в доме — самого Гарри. Гарри — один из хоркруксов Волдеморта. Пока защита, данная ему Лили, держалась — хоркрукс спал. Сейчас он пытается поработить мальчика, а тот сопротивляется, отсюда и всплески неконтролируемой магии…

— И все? — перебивает Снейп. — Всего лишь хоркрукс? Может, вы еще и Поттера убить прикажете для общего блага?

— Его должен убить Волдеморт, — я холодею от безжалостных слов: разве Дамблдор говорит это?