Фандом: Гарри Поттер. Ты прости, что тебя не видел яЗа твоей ледяной броней — Мой непонятый, ненавидимый,Возвращайся скорей домой.Улыбаться устал под масками,Мне б вернуться на прежний путь — Без твоей колыбельной ласковойЯ теперь не могу уснуть.Мой уставший, проклятьем меченый,Умоляю, в последний разВозвращайся. Пусть Мойры вещиеКак и прежде, решат за нас.
Добавить в моё избранное
144 мин, 23 сек 5619
Никогда его не любил…
Кошка осторожно нюхает мантию, потом переводит взгляд на хозяина и коротко мурчит. Взгляд Филча изменяется — он поднимает миссис Норрис на руки, чешет за ухом и тихо шепчет:
— Мы никого не видели, дорогая. Ты ошиблась. Пойдем спать.
Не могу поверить, но Филч уходит! Уходит, унося свое мерзкое животное! Но я задохнусь, если Снейп, прижимающий меня к полу, не встанет — толчок локтем заставляет мужа скатиться с меня, сбрасывая мантию.
Взгляд Снейпа мечет молнии — я опускаю голову, покоряясь ему. Снейп поднимает на руки Луну и стремительно идет к лестнице:
— Больничное крыло, — я едва успеваю перепрыгнуть на начавшую движение лестницу.
Так вот как они действуют! Полминуты — и Снейп толкает ногой двери, коротким беспалочковым заклинанием зажигает свет и передает потерявшую сознание Луну с рук на руки мадам Помфри — она как раз меняла влажный компресс кому-то из хаффлпафцев.
— Длительное Круцио под Силенцио, — вполголоса сообщает Снейп. — Алекто ничего не помнит.
Мадам Помфри кивает, как заговорщица, и скрывается в кладовой, а Снейп тянет меня наружу. Дорога обратно проходит в почти такой же гнетущей тишине, я еле поспеваю за несущимся по коридорам Снейпом. Лишь когда дверь его апартаментов закрывается за нами, раздается взрыв:
— Гарри Поттер, у тебя что, совершенно нет мозгов???
«Сейчас ударит», — мелькает у меня мысль.
Но Снейп не делает ничего такого: он просто тащит меня в свой кабинет и силком усаживает в кресло.
— Пей, — стакан с остро пахнущей жидкостью тычется мне в губы. — Пей, или я расшибу тебе голову, Поттер.
Руки, оказывается, так трясутся, что я чуть не роняю стакан с настойкой, зубы отбивают дробь по кромке стекла, зелье отвратительно горькое и противно воняет зверобоем. Ужас. Снейп ходит по кабинету, как тигр в клетке — кажется, у него не хватает слов, чтобы на меня наорать.
— Прости, — вырывается у меня. — Я не подумал. Спасибо тебе.
— Ты тупее флоббер-червя! — сжимает кулаки Снейп, нависая. — Как ты мог уйти ночью шляться по Хогвартсу, идиот? Зная, что Кэрроу тоже ходят по коридорам? Тебе что, так сдохнуть хочется, скажи? Тебе совсем плевать, что твоя мать за тебя жизнь отдала, Поттер?
Подавляю в себе желание спрятаться под столом и поднимаю глаза, с вызовом глядя на мужа. Тот тяжело дышит, странно смотря на меня, а потом, резко выдвинув ящик стола, сует туда руку:
— Читай, недоумок. Читай внимательно. И только попробуй после этого еще хоть раз подвергнуть свою никчемную задницу опасности!
На колени мне приземляется конверт. Такой же конверт, в каком было письмо моей мамы: даже цвет один и тот же. Неужели…
«Северус, здравствуй. Пишу тебе, как единственному человеку, которому могу доверить самое драгоценное, что у меня есть — сына. Больше мне не к кому обратиться — за Лонгботтомами ведется охота, Прюэтты мертвы, а друзья Джеймса — ты же прекрасно знаешь их, никакой ответственности, один ветер в голове… Прошу, когда меня не станет, позаботься о Гарри, пусть моя жертва не станет напрасной».
Едва я отрываюсь от конверта и поднимаю глаза, мне на затылок с силой надавливает рука, погружая мое лицо в белую вязкую жидкость. Я падаю на самое дно чаши, а через мгновение ко мне присоединяется муж, и перед глазами моими появляется Лютный переулок…
И там я вижу маму. Молодую, красивую маму — у нее уже немного выпирает животик: мама гладит его слегка и я хватаюсь за плечо: мне кажется, что я чувствую ее руку. Мама ходит между прилавков, перебирая травки у знахарок и придирчиво изучая корешки. Отца я рядом не вижу, но чувствую, что он тоже где-то здесь…
— Твой отец — идиот, — шепотом комментирует Снейп. — На них же уже охотились, а ему приспичило выбраться в Лютный, сборище всякой швали. В магазине гоночных метел он, Поттер, не глазей по сторонам. Следи за матерью.
Мы пробираемся вслед за мамой, как на маячок, следуя за ее темно-рыжими волосами. Мгновение — и вокруг все почему-то застывает, а маму приобнимает за плечи древняя старуха, склоняясь к ее уху:
— Здравствуй, Лили Поттер.
— Кто это? — шепчу я, неосознанно сжимая руку мужа.
— Кассандра Трелони, — коротко отвечает Снейп, не двигаясь с места. — Слушай.
— У тебя родится славный мальчик, — шепчет колдунья так тихо, что приходится напрягать слух. — Но жить ему или умереть, решать тебе. Тот, кого вы с мужем не раз оскорбляли отказом, однажды придет за вами, проникнет в дом среди бела дня, и в мыслях его будет смерть. Человек из твоего прошлого, которого ты отвергла, будет молить хозяина оставить тебе жизнь, и будет услышан, но какой ценой… Выбирай, Лили: ты можешь позволить умереть мужу и сыну, не вмешиваясь, и наградой твоей будет жизнь. Или ты умрешь, закрыв собой ребенка, и подаришь жизнь ему — темный человек не сможет причинить вреда малышу.
Кошка осторожно нюхает мантию, потом переводит взгляд на хозяина и коротко мурчит. Взгляд Филча изменяется — он поднимает миссис Норрис на руки, чешет за ухом и тихо шепчет:
— Мы никого не видели, дорогая. Ты ошиблась. Пойдем спать.
Не могу поверить, но Филч уходит! Уходит, унося свое мерзкое животное! Но я задохнусь, если Снейп, прижимающий меня к полу, не встанет — толчок локтем заставляет мужа скатиться с меня, сбрасывая мантию.
Взгляд Снейпа мечет молнии — я опускаю голову, покоряясь ему. Снейп поднимает на руки Луну и стремительно идет к лестнице:
— Больничное крыло, — я едва успеваю перепрыгнуть на начавшую движение лестницу.
Так вот как они действуют! Полминуты — и Снейп толкает ногой двери, коротким беспалочковым заклинанием зажигает свет и передает потерявшую сознание Луну с рук на руки мадам Помфри — она как раз меняла влажный компресс кому-то из хаффлпафцев.
— Длительное Круцио под Силенцио, — вполголоса сообщает Снейп. — Алекто ничего не помнит.
Мадам Помфри кивает, как заговорщица, и скрывается в кладовой, а Снейп тянет меня наружу. Дорога обратно проходит в почти такой же гнетущей тишине, я еле поспеваю за несущимся по коридорам Снейпом. Лишь когда дверь его апартаментов закрывается за нами, раздается взрыв:
— Гарри Поттер, у тебя что, совершенно нет мозгов???
«Сейчас ударит», — мелькает у меня мысль.
Но Снейп не делает ничего такого: он просто тащит меня в свой кабинет и силком усаживает в кресло.
— Пей, — стакан с остро пахнущей жидкостью тычется мне в губы. — Пей, или я расшибу тебе голову, Поттер.
Руки, оказывается, так трясутся, что я чуть не роняю стакан с настойкой, зубы отбивают дробь по кромке стекла, зелье отвратительно горькое и противно воняет зверобоем. Ужас. Снейп ходит по кабинету, как тигр в клетке — кажется, у него не хватает слов, чтобы на меня наорать.
— Прости, — вырывается у меня. — Я не подумал. Спасибо тебе.
— Ты тупее флоббер-червя! — сжимает кулаки Снейп, нависая. — Как ты мог уйти ночью шляться по Хогвартсу, идиот? Зная, что Кэрроу тоже ходят по коридорам? Тебе что, так сдохнуть хочется, скажи? Тебе совсем плевать, что твоя мать за тебя жизнь отдала, Поттер?
Подавляю в себе желание спрятаться под столом и поднимаю глаза, с вызовом глядя на мужа. Тот тяжело дышит, странно смотря на меня, а потом, резко выдвинув ящик стола, сует туда руку:
— Читай, недоумок. Читай внимательно. И только попробуй после этого еще хоть раз подвергнуть свою никчемную задницу опасности!
На колени мне приземляется конверт. Такой же конверт, в каком было письмо моей мамы: даже цвет один и тот же. Неужели…
«Северус, здравствуй. Пишу тебе, как единственному человеку, которому могу доверить самое драгоценное, что у меня есть — сына. Больше мне не к кому обратиться — за Лонгботтомами ведется охота, Прюэтты мертвы, а друзья Джеймса — ты же прекрасно знаешь их, никакой ответственности, один ветер в голове… Прошу, когда меня не станет, позаботься о Гарри, пусть моя жертва не станет напрасной».
Едва я отрываюсь от конверта и поднимаю глаза, мне на затылок с силой надавливает рука, погружая мое лицо в белую вязкую жидкость. Я падаю на самое дно чаши, а через мгновение ко мне присоединяется муж, и перед глазами моими появляется Лютный переулок…
И там я вижу маму. Молодую, красивую маму — у нее уже немного выпирает животик: мама гладит его слегка и я хватаюсь за плечо: мне кажется, что я чувствую ее руку. Мама ходит между прилавков, перебирая травки у знахарок и придирчиво изучая корешки. Отца я рядом не вижу, но чувствую, что он тоже где-то здесь…
— Твой отец — идиот, — шепотом комментирует Снейп. — На них же уже охотились, а ему приспичило выбраться в Лютный, сборище всякой швали. В магазине гоночных метел он, Поттер, не глазей по сторонам. Следи за матерью.
Мы пробираемся вслед за мамой, как на маячок, следуя за ее темно-рыжими волосами. Мгновение — и вокруг все почему-то застывает, а маму приобнимает за плечи древняя старуха, склоняясь к ее уху:
— Здравствуй, Лили Поттер.
— Кто это? — шепчу я, неосознанно сжимая руку мужа.
— Кассандра Трелони, — коротко отвечает Снейп, не двигаясь с места. — Слушай.
— У тебя родится славный мальчик, — шепчет колдунья так тихо, что приходится напрягать слух. — Но жить ему или умереть, решать тебе. Тот, кого вы с мужем не раз оскорбляли отказом, однажды придет за вами, проникнет в дом среди бела дня, и в мыслях его будет смерть. Человек из твоего прошлого, которого ты отвергла, будет молить хозяина оставить тебе жизнь, и будет услышан, но какой ценой… Выбирай, Лили: ты можешь позволить умереть мужу и сыну, не вмешиваясь, и наградой твоей будет жизнь. Или ты умрешь, закрыв собой ребенка, и подаришь жизнь ему — темный человек не сможет причинить вреда малышу.
Страница 7 из 40
