Фандом: Гарри Поттер. По заявке С9. На фикатон имени Рона Уизли. Гермиона умерла во время родов, но ребенок выжил. Теперь Рон отец-одиночка. Справится ли он со своей новой ролью?
Добавить в моё избранное
14 мин, 50 сек 4667
— О вашей дочери.
— Она же совсем её не знала!
— Вот именно, Рон. Представь, каково бы тебе было, если бы у тебя не было матери?
— Я…
— А теперь прибавь ко всему этому, что она потеряла не только мать, но и отца, который бросил её, считая, что она виновата в смерти своей матери! — безжалостно продолжила Луна и встала.
— Я… я… Ей будет лучше в Норе! Какой из меня отец, Луна?! Я же безответственный…
— А ты не подумал, что твои родители, вырастившие семерых своих детей и пережившие обе войны с Волдемортом, заслужили хотя бы немного покоя?
— Я… — начал было оправдываться Рон, но Луна его перебила:
— А что сказала бы Гермиона?! Как ты думаешь, она одобрила бы такое?!
— Нет… — тихо прошептал Рон, чувствуя, как в глазах предательски защипало. Лавгуд была права.
— Рон, она бы не хотела, чтобы ты напивался до свинского состояния, Гермиона не хотела бы, чтобы её дочь была сиротой при живом отце! Тем более она не хотела бы, чтобы ты винил Розу в её смерти. Гермиона бы этого не хотела, Рон. И если ты любил её, то ты должен собраться. Ты нужен вашей дочери, Рон. Нужен, — тихо сказала Луна и ушла, оставив его одного.
Странно, но слова Лавгуд, которая, по мнению Рона, была не от мира сего, подействовали на него лучше, чем все сказанное друзьями и родными до этого.
Гермиона бы этого не хотела.
Через час он, выбритый, с кое-как замаскированным одеколоном запахом перегара отправился в Нору. Наверное, впервые за все это время он более или менее походил на человека. Но несмотря на все это, без скандала не обошлось: Молли никак не желала отдавать Розу, и Рону потребовалось довольно много времени, чтобы убедить мать.
С горем пополам приведенная в порядок квартира приняла нового обитателя мрачным молчанием, которое тут же нарушилось громким плачем.
Только тогда Рон Уизли понял, что не имеет ни малейшего понятия, как успокоить жалобно хнычущее дитя на его руках.
Это будет очень долгая ночь.
Оказалось, он о многом не имел понятия. Например, о том, что молочную смесь не так-то просто развести, довести до нужной температуры, а главное — накормить ею воротящего нос от бутылочки, бешено ревущего, так, что закладывает уши, ребенка.
Оказалось, что бороться с Пожирателями куда проще, чем успокоить, накормить, помыть и уложить спать одного новорожденного младенца.
— Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, придет Хагридов паучок, тебя схватит за бочок и утащит в Запретный лесок… — отчаянно фальшивя, взмыленный, валящийся с ног от усталости Рон пел колыбельную, которую ему пела мама, вернее, собственное довольно вольное её изложение.
— Баю-бай, баю-бай — спи, малышка, засыпай! — Левый глаз Рона уже начинал дергаться…
В доме было необычайно тихо. Ещё день назад Рон и представить себе не мог, что будет радоваться тишине. Тогда она казалась ему мертвой и удручающей, теперь же Рон вслушивался в легкое дыхание спящей дочери, и тишина была успокаивающей и умиротворенной.
Время уже было далеко за полночь, лишь лунный свет освещал своим неровным светом спальню, в которую Рон не заходил со дня смерти Гермионы, предпочитая жесткий диван кровати, на которой он провел, наверное, самые счастливые моменты своей жизни.
Теперь же на ней мирно посапывала Роза. Её маленькое, беленькое тельце почти не выделялась на огромной кровати. Кажется, только сейчас Рон наконец-то смог разглядеть это маленькое беззащитное создание. Хрупкость дочери поразила его.
Его широкая холодная ладонь легла поверх малюсенькой ладошки. Та оказалась неожиданно теплой. Роза будет похожа на Гермиону, он был в этом уверен. Темные каштановые волосики, едва покрывавшие её макушку, тот же вздернутый нос… Тут губы его дрогнули, на измученном лице засветилась легкая улыбка, а приятное тепло медленно разлилось в груди, прогоняя прочь все сомнения.
— Я тебя никогда не брошу, — тихо пообещал он перед тем, как провалиться в свой беспокойный и недолгий сон.
Миссис Поттер, воркуя себе под нос что-то приятное, готовила завтрак. Все ещё спали, но Джинни как никто иной знала, какая ранняя пташка её муж, и что даже в выходной он не изменяет своему аврорскому режиму дня. Сама она подобным никогда не отличалась, но сегодня был особый день, и Джинни прямо-таки светилась внутренним светом женщины, носящей в себе ещё одну жизнь.
— С добрым утром, дорогая, — на кухню вошёл Гарри, в руках у него был свежий выпуск «Придиры» — «Ежедневный Пророк» в доме Поттеров игнорировали.
— С добрым утром, дорогой, — улыбнулась Джинни, ставя перед ним чашку крепкого кофе и яичницу с беконом.
— Ты сегодня рано. Обычно в выходной готовлю завтрак я.
— Ты что-то имеешь против?
— Нет, приготовленная тобой глазунья в два раза вкусней, — откровенно польстил Гарри.
— Подлиза!
— Она же совсем её не знала!
— Вот именно, Рон. Представь, каково бы тебе было, если бы у тебя не было матери?
— Я…
— А теперь прибавь ко всему этому, что она потеряла не только мать, но и отца, который бросил её, считая, что она виновата в смерти своей матери! — безжалостно продолжила Луна и встала.
— Я… я… Ей будет лучше в Норе! Какой из меня отец, Луна?! Я же безответственный…
— А ты не подумал, что твои родители, вырастившие семерых своих детей и пережившие обе войны с Волдемортом, заслужили хотя бы немного покоя?
— Я… — начал было оправдываться Рон, но Луна его перебила:
— А что сказала бы Гермиона?! Как ты думаешь, она одобрила бы такое?!
— Нет… — тихо прошептал Рон, чувствуя, как в глазах предательски защипало. Лавгуд была права.
— Рон, она бы не хотела, чтобы ты напивался до свинского состояния, Гермиона не хотела бы, чтобы её дочь была сиротой при живом отце! Тем более она не хотела бы, чтобы ты винил Розу в её смерти. Гермиона бы этого не хотела, Рон. И если ты любил её, то ты должен собраться. Ты нужен вашей дочери, Рон. Нужен, — тихо сказала Луна и ушла, оставив его одного.
Странно, но слова Лавгуд, которая, по мнению Рона, была не от мира сего, подействовали на него лучше, чем все сказанное друзьями и родными до этого.
Гермиона бы этого не хотела.
Через час он, выбритый, с кое-как замаскированным одеколоном запахом перегара отправился в Нору. Наверное, впервые за все это время он более или менее походил на человека. Но несмотря на все это, без скандала не обошлось: Молли никак не желала отдавать Розу, и Рону потребовалось довольно много времени, чтобы убедить мать.
С горем пополам приведенная в порядок квартира приняла нового обитателя мрачным молчанием, которое тут же нарушилось громким плачем.
Только тогда Рон Уизли понял, что не имеет ни малейшего понятия, как успокоить жалобно хнычущее дитя на его руках.
Это будет очень долгая ночь.
Оказалось, он о многом не имел понятия. Например, о том, что молочную смесь не так-то просто развести, довести до нужной температуры, а главное — накормить ею воротящего нос от бутылочки, бешено ревущего, так, что закладывает уши, ребенка.
Оказалось, что бороться с Пожирателями куда проще, чем успокоить, накормить, помыть и уложить спать одного новорожденного младенца.
— Баю-баюшки-баю, не ложися на краю, придет Хагридов паучок, тебя схватит за бочок и утащит в Запретный лесок… — отчаянно фальшивя, взмыленный, валящийся с ног от усталости Рон пел колыбельную, которую ему пела мама, вернее, собственное довольно вольное её изложение.
— Баю-бай, баю-бай — спи, малышка, засыпай! — Левый глаз Рона уже начинал дергаться…
В доме было необычайно тихо. Ещё день назад Рон и представить себе не мог, что будет радоваться тишине. Тогда она казалась ему мертвой и удручающей, теперь же Рон вслушивался в легкое дыхание спящей дочери, и тишина была успокаивающей и умиротворенной.
Время уже было далеко за полночь, лишь лунный свет освещал своим неровным светом спальню, в которую Рон не заходил со дня смерти Гермионы, предпочитая жесткий диван кровати, на которой он провел, наверное, самые счастливые моменты своей жизни.
Теперь же на ней мирно посапывала Роза. Её маленькое, беленькое тельце почти не выделялась на огромной кровати. Кажется, только сейчас Рон наконец-то смог разглядеть это маленькое беззащитное создание. Хрупкость дочери поразила его.
Его широкая холодная ладонь легла поверх малюсенькой ладошки. Та оказалась неожиданно теплой. Роза будет похожа на Гермиону, он был в этом уверен. Темные каштановые волосики, едва покрывавшие её макушку, тот же вздернутый нос… Тут губы его дрогнули, на измученном лице засветилась легкая улыбка, а приятное тепло медленно разлилось в груди, прогоняя прочь все сомнения.
— Я тебя никогда не брошу, — тихо пообещал он перед тем, как провалиться в свой беспокойный и недолгий сон.
Миссис Поттер, воркуя себе под нос что-то приятное, готовила завтрак. Все ещё спали, но Джинни как никто иной знала, какая ранняя пташка её муж, и что даже в выходной он не изменяет своему аврорскому режиму дня. Сама она подобным никогда не отличалась, но сегодня был особый день, и Джинни прямо-таки светилась внутренним светом женщины, носящей в себе ещё одну жизнь.
— С добрым утром, дорогая, — на кухню вошёл Гарри, в руках у него был свежий выпуск «Придиры» — «Ежедневный Пророк» в доме Поттеров игнорировали.
— С добрым утром, дорогой, — улыбнулась Джинни, ставя перед ним чашку крепкого кофе и яичницу с беконом.
— Ты сегодня рано. Обычно в выходной готовлю завтрак я.
— Ты что-то имеешь против?
— Нет, приготовленная тобой глазунья в два раза вкусней, — откровенно польстил Гарри.
— Подлиза!
Страница 2 из 5
