Фандом: Dragon Age. Утраченное сокровище элвен — Арлатан. Есть несколько версий его падения. Одна из них — вмешательство архонта Таласиана.
Добавить в моё избранное
8 мин, 0 сек 1221
Высокие шпили Арлатана подпирают собой небосвод. Если стоять в лесу и смотреть вверх, кажется, что сам мир держится на их хрустальных вензелях, украшающих арки. Город элвен, несущих знания тысячи лет бессмертной жизни. Разве может шемлен противостоять могуществу народа, чьи покровители видели зарю целого континента?
— Господин Таласиан, госпожа Мэйварис сообщает, что магистры готовы к началу ритуала, — губы префекта дрожат, будто он стоит перед богом.
— Передай Мэйварис, что мы начнем, когда солнце скроется за горизонтом полностью, — в глазах Таласиана отражается закатное светило. Архонт щурится, и это делает его облик в глазах префекта еще более зловещим, чем обычно.
Находиться рядом с Таласианом обязывает статус. Префект лагеря — должность не из приятных. Заниматься длительной осадой Арлатана во времена, когда жизни тевинтерцев утекают со скоростью горного потока — это видеть сотни смертей ежедневно. Кровь льется рекой со всех сторон, и быть префектом лагеря — хуже не придумать. Он убегает прочь — докладывать приказ архонта госпоже Мэйварис, отвечающей за сообщения гонцов.
— Ты готов, Девон? — голос Таласиана становится тише, когда уходит префект. Глаза расслабляются — солнце постепенно спускается вниз и больше не причиняет неудобства.
Девон — младший магистр Империи — согласно кивает головой. Сегодня великий день для таких, как он. Сегодня они, младшие магистры, своей священной жертвой избавят мир от зла, которое несут остроухие. Истощенная земля пробудится от ужасов, на выжженных полях появятся новые всходы, родится поколение здоровых детей — все из-за их жертвы, сделанной добровольно.
Во славу Империи.
Последние лучи солнца касаются смуглой кожи архонта. Девону кажется, что он стоит перед божеством. Зеленые листья Арлатана выглядят неумелой декорацией перед лицом могущества Таласиана, который — вне всяких сомнений! — способен захватить любой народ. Подчинить себе даже безумие элвен.
В руке архонта появляется кинжал. В глазах Девона загорается надежда. На его месте мог быть любой имперец. Женщина, ребенок, старик — кто угодно. Таласиан выбирал среди сотен добровольцев. В его распоряжении весь Тевинтер, но выбор пал на него, младшего магистра Девона, обладающего скромным талантом к магии и обширными знаниями культуры элвен.
Всю жизнь Девон мечтал совершить нечто великолепное. Нечто, способное прославить его перед потомками. Сделать научное открытие или захватить далекий город. Но даже в самых смелых мечтах Девон не надеялся, что его кровь послужит самому архонту.
Таласиан бросает нож к ногам жертвы и поднимает свои руки к небу. Девон задирает голову вверх — видно первые звезды. Глаза магистра уже давно не так остры, как были в детстве, за фолиантами он испортил зрение, но все же он видит созвездие божественной Разикаль — Элювию.
Девон переводит взгляд вниз, подбирает трясущимися от волнения пальцами нож. Его руки холодны, они вспотели. Он дышит часто и оглядывается на архонта.
Таласиан стоит неподвижно, точно скала. Ветры Арлатана, словно почуяв беду, треплют его платье, но ткань бьется о закаленную плоть без всякого результата. Девону кажется, что архонт высечен из сильверита.
— Поторопись, — говорят растянувшиеся в усмешке губы Таласиана.
— Конечно, господин, — торопливо отвечает Девон. Перехватывает нож в руках, подводит к груди. Он знает наверняка, куда нужно ударить, чтобы пробить сердце. Ему, слабому книжнику, придется использовать заклятье, чтобы на время усилить мышцы рук. Он заранее заучил его и отрепетировал, заколов корову в разоренной деревеньке неподалеку.
Сталь ножа касается груди Девона, царапая кожу. Магистр хотел надеть лучшее платье, но архонт приказал явиться голым. «Крови ни к чему одежда», — сказал он накануне.
Девон заносит клинок вперед, размышляя об этой фразе. Он мысленно вслушивается в звучание букв: «Крови ни к чему»… Ему кажется — еще немного, и он поймет что-то важное. Мысли скользят все дальше, и вот Девон чувствует свое сердцебиение, участившееся под тяжестью момента. Девон слышит свое дыхание, а глаза его видят сгибающиеся от ветра стволы деревьев. Девону кажется, что весь Арлатан склонился перед могуществом архонта, но его терзает одна назойливая мысль: «Кровь».
Девон поднимает взгляд на архонта, внимательно смотрит в глаза. Таласиан опускает голову и встречается взглядом с младшим магистром. Архонт улыбается в предвкушении могущественного заклинания, равного которому еще не видел мир. Разрушить город, подобный лесному Арлатану — разве может что-то сравниться с подобным? Девон видит, что Таласиан смотрит на него без интереса и понимает — он просто кровь. Одна капля из миллиона, разлитого щедро по городам Империи.
Таласиан делает еле заметный жест — шевелит указательным пальцем правой руки. Девон замечает это, а потом чувствует в груди боль. Во рту разливается тепло — Девон кашляет кровью.
— Господин Таласиан, госпожа Мэйварис сообщает, что магистры готовы к началу ритуала, — губы префекта дрожат, будто он стоит перед богом.
— Передай Мэйварис, что мы начнем, когда солнце скроется за горизонтом полностью, — в глазах Таласиана отражается закатное светило. Архонт щурится, и это делает его облик в глазах префекта еще более зловещим, чем обычно.
Находиться рядом с Таласианом обязывает статус. Префект лагеря — должность не из приятных. Заниматься длительной осадой Арлатана во времена, когда жизни тевинтерцев утекают со скоростью горного потока — это видеть сотни смертей ежедневно. Кровь льется рекой со всех сторон, и быть префектом лагеря — хуже не придумать. Он убегает прочь — докладывать приказ архонта госпоже Мэйварис, отвечающей за сообщения гонцов.
— Ты готов, Девон? — голос Таласиана становится тише, когда уходит префект. Глаза расслабляются — солнце постепенно спускается вниз и больше не причиняет неудобства.
Девон — младший магистр Империи — согласно кивает головой. Сегодня великий день для таких, как он. Сегодня они, младшие магистры, своей священной жертвой избавят мир от зла, которое несут остроухие. Истощенная земля пробудится от ужасов, на выжженных полях появятся новые всходы, родится поколение здоровых детей — все из-за их жертвы, сделанной добровольно.
Во славу Империи.
Последние лучи солнца касаются смуглой кожи архонта. Девону кажется, что он стоит перед божеством. Зеленые листья Арлатана выглядят неумелой декорацией перед лицом могущества Таласиана, который — вне всяких сомнений! — способен захватить любой народ. Подчинить себе даже безумие элвен.
В руке архонта появляется кинжал. В глазах Девона загорается надежда. На его месте мог быть любой имперец. Женщина, ребенок, старик — кто угодно. Таласиан выбирал среди сотен добровольцев. В его распоряжении весь Тевинтер, но выбор пал на него, младшего магистра Девона, обладающего скромным талантом к магии и обширными знаниями культуры элвен.
Всю жизнь Девон мечтал совершить нечто великолепное. Нечто, способное прославить его перед потомками. Сделать научное открытие или захватить далекий город. Но даже в самых смелых мечтах Девон не надеялся, что его кровь послужит самому архонту.
Таласиан бросает нож к ногам жертвы и поднимает свои руки к небу. Девон задирает голову вверх — видно первые звезды. Глаза магистра уже давно не так остры, как были в детстве, за фолиантами он испортил зрение, но все же он видит созвездие божественной Разикаль — Элювию.
Девон переводит взгляд вниз, подбирает трясущимися от волнения пальцами нож. Его руки холодны, они вспотели. Он дышит часто и оглядывается на архонта.
Таласиан стоит неподвижно, точно скала. Ветры Арлатана, словно почуяв беду, треплют его платье, но ткань бьется о закаленную плоть без всякого результата. Девону кажется, что архонт высечен из сильверита.
— Поторопись, — говорят растянувшиеся в усмешке губы Таласиана.
— Конечно, господин, — торопливо отвечает Девон. Перехватывает нож в руках, подводит к груди. Он знает наверняка, куда нужно ударить, чтобы пробить сердце. Ему, слабому книжнику, придется использовать заклятье, чтобы на время усилить мышцы рук. Он заранее заучил его и отрепетировал, заколов корову в разоренной деревеньке неподалеку.
Сталь ножа касается груди Девона, царапая кожу. Магистр хотел надеть лучшее платье, но архонт приказал явиться голым. «Крови ни к чему одежда», — сказал он накануне.
Девон заносит клинок вперед, размышляя об этой фразе. Он мысленно вслушивается в звучание букв: «Крови ни к чему»… Ему кажется — еще немного, и он поймет что-то важное. Мысли скользят все дальше, и вот Девон чувствует свое сердцебиение, участившееся под тяжестью момента. Девон слышит свое дыхание, а глаза его видят сгибающиеся от ветра стволы деревьев. Девону кажется, что весь Арлатан склонился перед могуществом архонта, но его терзает одна назойливая мысль: «Кровь».
Девон поднимает взгляд на архонта, внимательно смотрит в глаза. Таласиан опускает голову и встречается взглядом с младшим магистром. Архонт улыбается в предвкушении могущественного заклинания, равного которому еще не видел мир. Разрушить город, подобный лесному Арлатану — разве может что-то сравниться с подобным? Девон видит, что Таласиан смотрит на него без интереса и понимает — он просто кровь. Одна капля из миллиона, разлитого щедро по городам Империи.
Таласиан делает еле заметный жест — шевелит указательным пальцем правой руки. Девон замечает это, а потом чувствует в груди боль. Во рту разливается тепло — Девон кашляет кровью.
Страница 1 из 3
