Фандом: Dragon Age. Утраченное сокровище элвен — Арлатан. Есть несколько версий его падения. Одна из них — вмешательство архонта Таласиана.
Добавить в моё избранное
8 мин, 0 сек 1223
Таласиан чувствует перед собой щит магистров. Тит, Адриан, Домициан, Веспариан, Тиберий — собрав кровь для своего архонта, они перешли к следующему этапу. Нельзя одолеть врага одним мечом, нужен щит. Таласиан видит лица союзников, готовых умереть перед стенами города элвен.
— Если это отребье сдохнет, мне все равно, что будет со мной, — сказал Тиберий, стоящий во главе малого совета Магистериума. Его слово стало решающим.
Таласиан оплетает стены неторопливо, почти заботливо. Тонкие линии крови вычерчивают узоры под его пальцами. Он рисует фрески из рун, превращает простые штрихи в замысловатые октограммы. Стены Арлатана становятся красными, изнутри доносится шум, перекрывающий рев ветра в лесу — элвен в панике пытаются вырваться.
Ритуал подходит к кульминации. Архонт держит в руках нити от каждой линии на стенах святыни элвен. На короткий миг он чувствует себя равным Думату, божеству, которое так щедро делится силой с теми, кто готов заплатить цену. Таласиан чувствует, что от его воли — только от нее одной — зависит судьба целого народа. Замерев ненадолго, он старается запомнить ощущение. Вершину своей судьбы, самый ответственный, самый впечатляющий момент, который потомки будут пересказывать друг другу много поколений спустя.
Арлатан выглядит хрупкой фигуркой. Он — игрушечный домик, созданный ребенком из песка на побережье. Архонт делает глубокий вдох и погружается в свое заклинание. Чары проникают под его кожу, забираются к позвоночнику, вытягивают воспоминания о собственном теле. Таласиан чувствует себя огромным драконом — существом, подобным истинным Богам. Его тело неподвижно — никакое заклинание, никакая магия крови не может превратить смертного в дракона. Он может шевелить только рукой — когтистой лапой, вылепленной из тонких граней жертвенной крови.
Таласиан сжимает ладонь в кулак, и древний город элвен, навсегда оставшийся в грустных песнях, исчезает с лица земли.
— Если это отребье сдохнет, мне все равно, что будет со мной, — сказал Тиберий, стоящий во главе малого совета Магистериума. Его слово стало решающим.
Таласиан оплетает стены неторопливо, почти заботливо. Тонкие линии крови вычерчивают узоры под его пальцами. Он рисует фрески из рун, превращает простые штрихи в замысловатые октограммы. Стены Арлатана становятся красными, изнутри доносится шум, перекрывающий рев ветра в лесу — элвен в панике пытаются вырваться.
Ритуал подходит к кульминации. Архонт держит в руках нити от каждой линии на стенах святыни элвен. На короткий миг он чувствует себя равным Думату, божеству, которое так щедро делится силой с теми, кто готов заплатить цену. Таласиан чувствует, что от его воли — только от нее одной — зависит судьба целого народа. Замерев ненадолго, он старается запомнить ощущение. Вершину своей судьбы, самый ответственный, самый впечатляющий момент, который потомки будут пересказывать друг другу много поколений спустя.
Арлатан выглядит хрупкой фигуркой. Он — игрушечный домик, созданный ребенком из песка на побережье. Архонт делает глубокий вдох и погружается в свое заклинание. Чары проникают под его кожу, забираются к позвоночнику, вытягивают воспоминания о собственном теле. Таласиан чувствует себя огромным драконом — существом, подобным истинным Богам. Его тело неподвижно — никакое заклинание, никакая магия крови не может превратить смертного в дракона. Он может шевелить только рукой — когтистой лапой, вылепленной из тонких граней жертвенной крови.
Таласиан сжимает ладонь в кулак, и древний город элвен, навсегда оставшийся в грустных песнях, исчезает с лица земли.
Страница 3 из 3
