Ритуал

Если только Альдо — во второй раз…

— Я полагаю, — светским тоном начал Валентин, — что во избежание дальнейших недоразумений нам следует расстаться и идти каждый своей дорогой. Очевидно, мы не можем со всей точностью увериться, кто перед нами.

— Верно, — на всякий случай не сводя с него глаз, Эпинэ поднялся и отступил. — Возьмите мой плащ, я вижу, что вам холодно.

Валентин сделал ещё несколько шагов, стараясь прижиматься спиной к стене.

— Благодарю вас, но это не так, — ответил он. — Я надеюсь, вы не последуете за мной. Прощайте.

Тварь осталась стоять там, где стояла. За поворотом Валентин наконец-то развернулся и побежал, напрягая последние силы. Он бежал до тех пор, пока не согнулся от рези в боку, едва не падая от усталости. Когда он поднял голову, впереди в полумраке коридора он увидел дверь.

Отдышавшись, Валентин сделал к ней несколько осторожных шагов. Он боялся, что снова лишится чувств, хотя втайне надеялся на это, полагая, что сможет отдохнуть. Если, конечно, его не сожрут, пока он будет лежать на полу беспомощный.

Дверь была холодной и с трудом поддалась, когда Валентин налёг на неё всем телом. Он ожидал, что снова упадёт, но этого не случилось. Темнота, возникшая перед ним, медленно, словно неохотно расступилась, постепенно открывая огромный зал с прямыми колоннами и стоящими возле них светильниками на длинных тонких ножках, украшенных завитками. Потолок зала скрывался в темноте, но всё же можно было разглядеть пересекающиеся арки между колоннами.

Стараясь ступать тихо, но всё же понимая, что тяжёлое дыхание выдаст его в любом случае, Валентин двинулся между колонн, постоянно озираясь.

Позади раздался шорох; он замер и метнулся в сторону. В темноте мелькнуло белое пятно, и он тут же понял, что это. Это была она.

Оставленная замерла, не дойдя до него несколько шагов, словно давала себя рассмотреть.

Валентин медленно склонился перед ней, так же, как склонялся перед фреской. Он не смел разогнуться, пока она не коснулась его плеча.

Изображение её было прекрасно, но она сама — ещё прекраснее. Одетая в белое платье, больше похожее на древнегальтарскую тогу, с распущенными чёрными волосами, она стояла перед Валентином, устремив на него пристальный взгляд синих глаз. Если бы не могильный холод, который она принесла с собой, если бы не душный запах лилий, Валентин счёл бы её воплощением красоты.

— Вот как, — произнесла Оставленная. — Значит, ты всё же не считаешь меня прекрасной?

Валентин ужаснулся, вспомнил, что его мысли перед ней словно раскрытая книга, но у него больше не осталось сил на страх и смущение.

— Простите, эрэа, — произнёс он и снова поклонился. Его голос отдавался под сводами, тогда как голос Оставленной словно тонул в темноте.

— Это неважно. — Оставленная царственно взмахнула рукой. — Я привела тебя сюда не за этим. Ты хочешь о чем-то спросить?

— Да, — ответил Валентин, не в силах сдержать дрожь. Слишком жутко ему становилось, когда он в который раз напоминал себе, что перед ним стоит бессмертное существо, которое обитало здесь много Кругов. — Скажите, эрэа, вы — королева мёртвых?

— Да, это я, — подтвердила Оставленная. — Об этом и речь.

— Я слушаю вас со всем вниманием, эрэа, — почтительно произнёс Валентин. Она чего-то хотела от него, иначе для чего это всё было затеяно?

— Пойдём, — приказала она и развернулась. — Иди рядом, а не позади.

Валентин пристроился рядом с ней, чувствуя себя неловким и жалким. Она была невысокой, но то был всего лишь её человеческий облик, который она сохранила навеки. На самом же деле она могла убить его одним взглядом.

Колонны появлялись и снова уплывали во тьму, по мере того как Валентин и Оставленная уходили в глубь бесконечного зала.

— Да, я королева мёртвых и владычица Изначальных Тварей, — повторила Оставленная, не поворачивая головы. Валентин ловил каждое её слово и пытался понять, дышит ли она или это ей уже давно не требуется?

— … И в этом беда Кэртианы.

— Беда, эрэа?

Оставленная обратила на него завораживающий взгляд.

— Беда, о потомок моего господина! Потому что Кэртиана омертвела вместе со мной. И если этого не исправить, текущий Круг станет для неё последним.

Валентин принял известие о скорой гибели мира с удивившим его самого спокойствием.

— Как я могу помочь вам, эрэа? — спросил он.

— Очень просто. У меня было время подумать. — Оставленная усмехнулась. — Очень много времени. Я сделала неверный выбор.

— Что вы попросили, эрэа? — с замиранием спросил Валентин. Сейчас он узнает великую тайну великой легенды. Или уже не легенды…

— Попросила сделать так, чтобы и я, и Кэртиана не исчезли раньше, чем он вернётся. Раньше, чем я смогу снова его обнять, — с горечью произнесла Оставленная. — Он выполнил мою просьбу.