Фандом: Славянская мифология. Папоротник цветёт лишь раз в году в купальскую ночь. Кто сорвёт его, тому откроются все сокровища земные. Но как дорого за это придётся заплатить?
Добавить в моё избранное
9 мин, 10 сек 10217
Как же ему хочется помочь матери, облегчить её ношу. Но если он это сделает, цветок сразу исчезнет. А он ведь ещё так молод — ничего в жизни не видел! «Вот постранствую немного, на людей посмотрю, себя покажу, а затем вернусь домой и матери достойную старость обеспечу», — думает он. Только попрощаться подойти не смеет — страшится расспросов да причитаний. Уж лучше так, по-тихому, из деревни уйти.
Проходит год за годом, а Влас как перекати-поле всё ездит и ездит из одного края в другой. Нигде надолго не задерживается, ни с кем близкого товарищества не водит — боится, что кто-то прознает, откуда у него такие богатства. Сам он — великий пан в одеждах из тканей заморских, и кони его лучшие, и экипаж великолепный, и пиршества роскошные ему по карману. Однако бедным он никогда не подаёт — помнит слова Марены. Уж сколько раз порывался вернуться домой, но всё ему кажется, что не нажился он ещё. Годик-другой пусть родные потерпят — воздастся им сторицей. И вот уже самые изысканные яства кажутся Власу безвкусными, а развлечения — скучными. Вдруг вспоминает он мамины руки. Как же хочется обнять её, уронить голову ей на плечо. Тоска снедает его душу.
Кажется, в родной деревне ничего не изменилось, только дороги чуть глубже вгрызлись в землю да на лицах знакомых людей добавилось морщин. Тепло разливается по телу Власа с каждым шагом, приближающим его к дому. Ещё несколько поворотов, и покажется хата, опрятная, свежевыбеленная, разрисованная пышными цветами вокруг двери и оконниц. Однако за покосившимся забором его ждёт совсем другая картина: дом осел и посерел, крыша прогнила, а огород зарос сорняками. Влас топчется у двери, но страшится зайти.
— Пан, здесь давно уж никто не живёт, — окликает сосед, не узнав его.
— Куда же они подевались? — спрашивает Влас.
— Померли много лет назад. Жила тут семья с единственным сыном, да сгинул он на Купала, когда было ему пятнадцать лет от роду. Родители по нему так убивались, что уже осенью мать отправилась в вырий, а весной и отец за ней последовал.
Так горько становится на душе у Власа, что, кажется, свет белый меркнет. «Это я их до могилы довёл, — думает он. — Провалиться мне на этом же месте!»
Земля разверзается под ногами — ржавой косой Марена разрезает нить жизни в его сердце.
Проходит год за годом, а Влас как перекати-поле всё ездит и ездит из одного края в другой. Нигде надолго не задерживается, ни с кем близкого товарищества не водит — боится, что кто-то прознает, откуда у него такие богатства. Сам он — великий пан в одеждах из тканей заморских, и кони его лучшие, и экипаж великолепный, и пиршества роскошные ему по карману. Однако бедным он никогда не подаёт — помнит слова Марены. Уж сколько раз порывался вернуться домой, но всё ему кажется, что не нажился он ещё. Годик-другой пусть родные потерпят — воздастся им сторицей. И вот уже самые изысканные яства кажутся Власу безвкусными, а развлечения — скучными. Вдруг вспоминает он мамины руки. Как же хочется обнять её, уронить голову ей на плечо. Тоска снедает его душу.
Кажется, в родной деревне ничего не изменилось, только дороги чуть глубже вгрызлись в землю да на лицах знакомых людей добавилось морщин. Тепло разливается по телу Власа с каждым шагом, приближающим его к дому. Ещё несколько поворотов, и покажется хата, опрятная, свежевыбеленная, разрисованная пышными цветами вокруг двери и оконниц. Однако за покосившимся забором его ждёт совсем другая картина: дом осел и посерел, крыша прогнила, а огород зарос сорняками. Влас топчется у двери, но страшится зайти.
— Пан, здесь давно уж никто не живёт, — окликает сосед, не узнав его.
— Куда же они подевались? — спрашивает Влас.
— Померли много лет назад. Жила тут семья с единственным сыном, да сгинул он на Купала, когда было ему пятнадцать лет от роду. Родители по нему так убивались, что уже осенью мать отправилась в вырий, а весной и отец за ней последовал.
Так горько становится на душе у Власа, что, кажется, свет белый меркнет. «Это я их до могилы довёл, — думает он. — Провалиться мне на этом же месте!»
Земля разверзается под ногами — ржавой косой Марена разрезает нить жизни в его сердце.
Страница 3 из 3
