Фандом: Славянская мифология. Папоротник цветёт лишь раз в году в купальскую ночь. Кто сорвёт его, тому откроются все сокровища земные. Но как дорого за это придётся заплатить?
Добавить в моё избранное
9 мин, 10 сек 10213
Влас поднимается на ноги и зачарованно смотрит вдаль. Мерцание манит его, кличет, будто русалочья песня, и он идёт на этот зов. Всё бредёт и бредёт, и не может отвести взгляд. Час ли прошёл? Вечность? Ступни тяжёлые как кувалды, но не смеет противится силе таинственного свечения — вперёд, сквозь чащу. Когда, кажется, уже не осталось никаких сил, Влас выходит на поляну. Посреди — цветок невиданной красоты: пять лепестков, пылающих голубоватым огнём. Он протягивает руку — вот-вот сорвёт, но вдалеке слышится петушиное пение, и соцветие словно растворяется в воздухе. Влас в изнеможении падает на остывшую землю. Когда он приходит в себя, солнце уже высоко в небе, и никакого чужого леса вокруг нет — лишь знакомая опушка, с которой виднеется родная деревня.
Как дети ждут весь год Святки и Коляду, с таким же трепетом Влас ожидает праздник Купала. Ему не терпится вновь пойти в лес за цветом папоротника. На этот раз он не струсит, не собьётся с пути и точно добудет волшебный цветок. Гулянье в самом разгаре. Павла, красивейшая девушка деревни, подмигивает ему, смеётся, когда Влас с ватагой внезапно выбегают из зарослей и крадут куклу-Марену, краснеет, когда он как бы невзначай касается её руки. В эти моменты у Власа перехватывает дыхание, и словно дивная музыка разливается по жилам. Может, леший с ним, с походом в лес за папоротником? Да только Влас не из тех, кто легко отступает. Коль что задумал, непременно должен сделать.
— Ты куда? — спрашивает Павла, увидев, что Влас уходит прочь от костров.
— В лес, — нехотя отвечает он.
— Не ходи! — хватает за руку. — Там сейчас полно всякой нечисти!
— Я не боюсь, — упрямится парубок.
— И даже если я попрошу, не останешься?
Ему хочется, чтобы она уговорила его, но всё же лишь качает головой. Павла отпускает руку и, гордо подняв голову, возвращается к кострам. Влас долго смотрит ей вслед.
Лес сегодня обычный. Сколько не оглядывайся вокруг, нигде нет и следа чего-то потустороннего — будто и вовсе не Купальская ночь. Тропинки все на своих местах. Влас идёт сначала настороженно, потом всё уверенней. Пробирается сквозь чащобы к густым зарослям папоротника, которые он заприметил в этом году. Цветок словно ждёт его, переливается всевозможными оттенками голубого и золотистого. Влас протягивает руку, хватает за шершавый стебель прямо под бутоном и срывает соцветие. Горячее пламя цветка обжигает руку, но он сжимает ладонь ещё сильней. В мгновение ока лес преображается: чернеет, полнится голосами. Парубок бросается прочь.
— Ты куда? — слышится голос Павлы. — Останься со мной!
Но он не оборачивается. Знает, что это Мара-Марена кличет его. Коль встретишься взглядом с гнилыми глазницами, нет такой власти ни на небе, ни на земле, которая сможет вернуть тело из холодного вечного сна.
— Убегаешь? Струсил? — доносится хохот ватаги.
Это он-то испугался?! Злость, гордость и обида клокочут в груди — вот-вот вырвутся и дадут отпор обидчику. Но Влас лишь стискивает зубы и шагает быстрее.
— Власушка, помоги!
Замирает, услышав голос матери. «Помоги, помоги, помоги!» — стучит сердце.«Не оборачивайся!» — звучит у него в голове. Влас стоит в нерешительности. Но тут взгляд его падает на руку, сквозь пальцы которой пробивается жгучий свет драгоценной ноши. Он прижимает кулак к груди и срывается на бег.
— Влас!
На этот раз голос незнакомый, зычный, властный.
— Ты прошёл испытание. Можешь повернуться — я тебя не трону.
Влас оглядывается и торопеет. Сама богиня Марена, окутанная сизой предрассветной дымкой, стоит на лесной тропе. Лицо белое как ясный день, косы черные как смоль, глаза голубые как небесная вода. Солнечными объятиями Дажбога и пламенной любовью Купала обласкана; лютою злобою Чернобога отравлена — прекрасная как жизнь и холодная, словно смерть.
— Спрячь цветок за пазуху, — велит она.
Как только цвет касается груди, обжигает кожу и пускает корни прямо в сердце.
— Теперь огненный свет Перуна будет всегда с тобой. Он откроет тебе любые земные тайны, исполнит всё, что для себя пожелаешь. Но помни: коль пожелаешь что-то для другого иль кто узнает о цветке, он вмиг исчезнет, и ты его больше никогда не найдёшь.
Где-то кукарекает первый петух — с этими словами Марена растворяется в воздухе.
Деревня всё ёщё млеет в предрассветном сне, когда Влас подходит к своему дому. Он видит, как во дворе хлопочет мать. Она всегда ложится после восхода вечерней зори, а встаёт ещё затемно, чтобы успеть всё по хозяйству. Никогда не увидишь её без дела: даже когда присаживается отдохнуть, занята то штопаньем, то вышивкой, то плетением. Плечи ссутулены от многолетнего тяжкого труда, а руки… ах, эти руки! Чёрные от земли, потрескавшиеся и пахнущие хлебом. В детстве Влас любил зарыться в них лицом и вдыхать этот божественный запах — сразу все страхи отступали, а невзгоды уходили прочь.
Как дети ждут весь год Святки и Коляду, с таким же трепетом Влас ожидает праздник Купала. Ему не терпится вновь пойти в лес за цветом папоротника. На этот раз он не струсит, не собьётся с пути и точно добудет волшебный цветок. Гулянье в самом разгаре. Павла, красивейшая девушка деревни, подмигивает ему, смеётся, когда Влас с ватагой внезапно выбегают из зарослей и крадут куклу-Марену, краснеет, когда он как бы невзначай касается её руки. В эти моменты у Власа перехватывает дыхание, и словно дивная музыка разливается по жилам. Может, леший с ним, с походом в лес за папоротником? Да только Влас не из тех, кто легко отступает. Коль что задумал, непременно должен сделать.
— Ты куда? — спрашивает Павла, увидев, что Влас уходит прочь от костров.
— В лес, — нехотя отвечает он.
— Не ходи! — хватает за руку. — Там сейчас полно всякой нечисти!
— Я не боюсь, — упрямится парубок.
— И даже если я попрошу, не останешься?
Ему хочется, чтобы она уговорила его, но всё же лишь качает головой. Павла отпускает руку и, гордо подняв голову, возвращается к кострам. Влас долго смотрит ей вслед.
Лес сегодня обычный. Сколько не оглядывайся вокруг, нигде нет и следа чего-то потустороннего — будто и вовсе не Купальская ночь. Тропинки все на своих местах. Влас идёт сначала настороженно, потом всё уверенней. Пробирается сквозь чащобы к густым зарослям папоротника, которые он заприметил в этом году. Цветок словно ждёт его, переливается всевозможными оттенками голубого и золотистого. Влас протягивает руку, хватает за шершавый стебель прямо под бутоном и срывает соцветие. Горячее пламя цветка обжигает руку, но он сжимает ладонь ещё сильней. В мгновение ока лес преображается: чернеет, полнится голосами. Парубок бросается прочь.
— Ты куда? — слышится голос Павлы. — Останься со мной!
Но он не оборачивается. Знает, что это Мара-Марена кличет его. Коль встретишься взглядом с гнилыми глазницами, нет такой власти ни на небе, ни на земле, которая сможет вернуть тело из холодного вечного сна.
— Убегаешь? Струсил? — доносится хохот ватаги.
Это он-то испугался?! Злость, гордость и обида клокочут в груди — вот-вот вырвутся и дадут отпор обидчику. Но Влас лишь стискивает зубы и шагает быстрее.
— Власушка, помоги!
Замирает, услышав голос матери. «Помоги, помоги, помоги!» — стучит сердце.«Не оборачивайся!» — звучит у него в голове. Влас стоит в нерешительности. Но тут взгляд его падает на руку, сквозь пальцы которой пробивается жгучий свет драгоценной ноши. Он прижимает кулак к груди и срывается на бег.
— Влас!
На этот раз голос незнакомый, зычный, властный.
— Ты прошёл испытание. Можешь повернуться — я тебя не трону.
Влас оглядывается и торопеет. Сама богиня Марена, окутанная сизой предрассветной дымкой, стоит на лесной тропе. Лицо белое как ясный день, косы черные как смоль, глаза голубые как небесная вода. Солнечными объятиями Дажбога и пламенной любовью Купала обласкана; лютою злобою Чернобога отравлена — прекрасная как жизнь и холодная, словно смерть.
— Спрячь цветок за пазуху, — велит она.
Как только цвет касается груди, обжигает кожу и пускает корни прямо в сердце.
— Теперь огненный свет Перуна будет всегда с тобой. Он откроет тебе любые земные тайны, исполнит всё, что для себя пожелаешь. Но помни: коль пожелаешь что-то для другого иль кто узнает о цветке, он вмиг исчезнет, и ты его больше никогда не найдёшь.
Где-то кукарекает первый петух — с этими словами Марена растворяется в воздухе.
Деревня всё ёщё млеет в предрассветном сне, когда Влас подходит к своему дому. Он видит, как во дворе хлопочет мать. Она всегда ложится после восхода вечерней зори, а встаёт ещё затемно, чтобы успеть всё по хозяйству. Никогда не увидишь её без дела: даже когда присаживается отдохнуть, занята то штопаньем, то вышивкой, то плетением. Плечи ссутулены от многолетнего тяжкого труда, а руки… ах, эти руки! Чёрные от земли, потрескавшиеся и пахнущие хлебом. В детстве Влас любил зарыться в них лицом и вдыхать этот божественный запах — сразу все страхи отступали, а невзгоды уходили прочь.
Страница 2 из 3
