Гостинцы для Зоуи

Они прекрасно дополняли друг друга — порывистая и веселая Дороти Флемминг и спокойный Флойд Лоутон. И первое время семейная жизнь складывалась просто прекрасно — завтраки в постель, внезапные прогулки по ночному городу, милые сюрпризы. Дороти всегда что-то придумывала, все время делала ему какие-то подарки. И все это счастье пошло трещинами во время первой командировки. Именно тогда Флойд начал понимать, что когда тебя любят слишком сильно, это еще хуже, чем когда тебя вообще не любят.

— Пап, а где гостинцы? — Зоуи осторожно показала пальцем на китель.

Дотти дернулась, словно ее пырнули ножом, побледнела.

— Подарки в рюкзаке, — Флойд протянул жене тарелку. — Я сейчас доем, и пойдем их распаковывать.

— Не подарки, — протянула Зоуи, — а гостинцы. Они у тебя обычно там, — она снова показала на китель.

— В этот раз — без гостинцев, — он встал и притянул к себе жену за талию, бережно поцеловал в щеку. Он знал, как Дороти не любит такие разговоры, и старался хоть как-то ее успокоить.

Хотя, отчего теперь нервничать? Он здесь, живой, здоровый. Все позади. Но, похоже, не для Дотти. Для нее война никогда не заканчивается, даже когда муж возвращается домой.

Дотти обняла его за плечи, прижалась всем телом и тихо, облегченно выдохнула, но Флойд все равно чувствовал, как она мелко дрожит, словно в ознобе.

— А почему? — Зоуи сосредоточенно насупилась, водя вилкой по столу и оставляя на его поверхности длинные царапины.

— Потому что попался плохой гостинец, и я решил его не брать, — Флойд вернулся к еде.

— А почему плохой? — Зоуи пыталась нарисовать вилкой на столе бабочку.

— Сложно так сразу объяснить, — Флойд невесело усмехнулся, вспоминая Мосул и взрывника с пультом, и свой выстрел. — Давай я доем, а потом мы с тобой будем разбирать подарки, и я попробую рассказать. Только ты помнишь главное правило?

— Не задавать лишних вопросов, — дочка отложила вилку и широко улыбнулась. — Есть, сэр.

Флойд неспешно ел. Все-таки хорошо дома. Нормальная еда, можно никуда не торопиться. Если бы еще Дотти так не суетилась, словно он может в любой момент отодвинуть тарелку, подхватить рюкзак, поцеловать ее и скупо бросить с порога: «Надо срочно ехать. Не знаю, когда вернусь. Ну, ты понимаешь». И ей снова придется ждать и холодеть всякий раз, когда звонит телефон. Может быть, если бы Дороти любила его меньше, ей было бы легче переносить разлуку.

— А теперь мы пойдем разбирать подарки? — Зоуи внимательно провожала взглядом каждый кусок, который он отправлял себе в рот.

— Ага, — Флойд поставил тарелку в мойку.

Дочка радостно захлопала в ладоши, слезла со стула и схватила китель, прижала его к груди. Дороти слабо улыбалась, глядя на нее, но улыбка вышла какой-то нервной и усталой, словно улыбалась она только для мужа. Зачем? Дурацкое желание быть для любимого человека всегда хорошей, всегда идеальной. Так и до психушки недалеко.

Флойд прошел в комнату и начал распаковывать рюкзак. Жена остановилась в дверях и, сложив руки на груди, наблюдала за тем, как он достает и раскладывает на диване коробки с восточными сладостями, какие-то безделушки.

— А это тебе, — Флойд поднялся и протянул ей пару тяжелых крупных серебряных браслетов с тонким узором. — На работу, конечно, такое не наденешь. А вот на прогулку. Или дома…

— Какая красота! — Дотти порывисто выхватила у него из рук подарок. — Серебро? Дорогие, наверное?

— Такое, — он снова вернулся к рюкзаку. — Нашел их в одном городе. Неважно. Славный город был.

— Ты обещал рассказать, почему гостинец плохой оказался, — Зоуи требовательно дернула Флойда за руку.

— Помню, — он ногой небрежно отодвинул рюкзак. — Сейчас попробуем разобраться, почему гостинец оказался с дефектом.

— А как это — с дефектом? — Зоуи отпустила его руку и спрыгнула с дивана. — Я сейчас другие гостинцы принесу, а ты расскажешь, почему он не такой, как те, что ты привозил.

— Беги, — Флойд легонько шлепнул дочь по спине, та прыснула со смеху и выскочила из комнаты в коридор, только домашние тапочки простучали по полу.

— Может, не стоит называть это гостинцами? — Дотти зябко передернула плечами. — Мне не по себе, когда ты так о них говоришь.

— Ты же знаешь, как я к ним отношусь, — он откинулся на спинку дивана, внимательно наблюдая за женой. — Это все — для Зоуи и для тебя. Чтобы у нас была нормальная жизнь, когда я выйду в отставку.

— А ты выйдешь? — в голосе Дотти прорезалось отчаяние. — А мы этого дождемся?

— Прости? — Флойд изо всех сил пытался быть спокойным. Сейчас не надо ее утешать, от этого Дороти только хуже станет.

— Нет, это ты меня прости, — она закусила губу, опустила глаза. — Просто нам… Неважно. Мы справимся. Главное, чтобы ты возвращался.

— Я всегда возвращаюсь, — сказал он и сам понял, как по-киношному фальшиво и глупо это прозвучало.