Два генерала

От официального отказа за подписью Доно до благопристойного графского напоминания, что, скажем, лет в пятнадцать тот уже был сговорен с какой-нибудь соседкой. Способы решения проблемы я оставляю на его усмотрение, а вот сроки жесткие — кратчайшие. Это разрешит мои затруднения и, что важно, покажет всем, чью сторону в войне держат Форратьеры.

— Про свою выгоду можешь не рассказывать. Но с чего графу Пьеру соглашаться на режим полного содействия так быстро и внезапно? Договаривай.

— Он предпочитает видеть своего брата целым и невредимым. Я намекнул, что до сих пор у меня к младшему Форратьеру не было ничего личного: пусть он и дружок моего психованного кузена, но я не свожу счеты с чудаковатыми любителями искусства. Однако мне и передумать недолго. Зато если же Доно будет паинькой, я обещаю ему помилование, не глядя на то, что он сейчас отирается возле Юрия.

— Нежные семейные чувства? — Форкосиган презрительно фыркнул. — Ну-ну. Не верю не на грош.

— Именно семейные, хотя в ином раскладе, чем ты подумал. Граф понимает, что Форратьерам больше не светит породниться с императорским домом через Доно. Но сама идея брака с нами кажется ему не лишенной привлекательности. Вот только после того, как Юрий выкосил большую половину нашего общего семейства, кандидатур осталось слишком мало. Тут уж не до переборчивости. Короче, я пообещал сговорить твоего Эйрела — напоминаю, внука Дорки и моего потенциального наследника до тех пор, пока я бездетен — за одну из его дочерей. Своим детям он желает выгодной партии не меньше, чем брату.

Петр оторопело разинул рот. Казалось, он сейчас в сердцах рявкнет в ответ — хорошо поставленным командирским голосом, который легко перекрывал свист ветра в Дендарийских горах, и на который некий капитан Форбарра раньше был вынужден отвечать своему другу «так точно, сэр!». Но времена переменились, и к этой смене времен Форкосиган первым приложил руку. Поэтому тот только гневно процедил сквозь зубы:

— Ты что же, решил, что вправе распоряжаться моим сыном?

— Им, тобой, собой и еще десятками тысяч человек под моим началом, — отрезал император. — Охолони. С чего ты разозлился?

— Это… это только мое право, черт тебя дери! — рык у буйного графа Петра все-таки вырвался. Хорошо, что рядом не было ни души, и императорское реноме не пострадало.

— Никто на твое право и не покушается. Хватить мыслить как домашняя курица, генерал. Важно то, что я ставлю на кон твое имя и свое родство, и это обещание дорогого стоит. До совершеннолетия твоему сыну восемь лет, еще многое может измениться. Зато в обмен мы привязываем союзника прямо сейчас, да еще с шумом и помпой. Скажешь, нет?

— В этом смысле — да, — признал Форкосиган неохотно и тут же огрызнулся: — Но ты обязан был меня спросить! Это… мой сын.

Переговорить друга Эзар сейчас мог бы легко: тот только мялся, не в силах подобрать нужных слов, и бурчал что-то невнятное, наливаясь дурной кровью. Обида боролась у него с субординацией. Но зачем? Напротив, надо бы спровоцировать его выговориться, подумал Эзар.

Он нарочито фамильярно хлопнул приятеля по плечу:

— Да ладно! Можно подумать, я предлагаю женить твоего парня на девчонке из караван-сарая.

— Не шути так!

— Что, джентльменам о шлюхах говорить не пристало? — сверкнул Эзар зубами в быстрой усмешке.

— Сам не понимаешь, или прикидываешься?! — взорвался Петр. — Это психу Юрию вольно было устраивать при своем дворе цирк из брачных союзов… помнишь, когда мальчишку Форвейна по его прихоти окрутили с какой-то смазливой девицей из походно-полевой обслуги? Хватит! Не затем мы свергали деспота, чтобы… Понятно, короче.

— Тоже мне, нашел деспота! — фыркнул император совершенно без обиды и гнева. — Мысли целесообразно, а не своим форкосигановским гонором. Кровь у девицы подходящая, со знатностью не придерешься, и приданое тоже не помешает. Ты мне еще спасибо скажешь. Сомневаюсь, что на моей службе в ближайшие годы у тебя найдется время самолично подыскивать будущую невестку. Или ты мне не доверяешь?

Он посмотрел на Форкосигана тем невинно-добродушным взглядом, который пристал человеку, оказавшему старому другу услугу. А вовсе не тому, кто бесцеремонно запустил руки не в свое дело.

— Только не в этом вопрос, — буркнул тот. — Ты ведь с собственной женитьбой, и то путаешься, как в трех соснах.

— Больше не путаюсь. Все мы делаем ошибки, но уж ума не повторять их мне хватит. Эта парочка будет сговорена как следует и по всем правилам. Конечно, если вдруг найдешь кого-нибудь получше, помолвка — не свадьба, еще успеешь отказаться.

— То есть ты великодушно предлагаешь мне при необходимости разругаться с Форратьером самостоятельно, благодетель… И все же, как ты его уговорил? Как и меня, поставил перед фактом?

«Ага, дружище Петр спустил пар и принялся разговаривать уже во вполне практическом ключе».